Пленница
Шрифт:
Едва оформив бумаги я принимаю решение уехать с сестрой в Петербург. Логинов помогает мне в каждом действии, которое я предпринимаю: восстанавливает настоящий паспорт, оформляет опекунство и подыскивает нам с Люсей.
Я не хочу оставаться в родном городе, которым практически управлял мой отчим. Теперь я понимаю, как многие могли бы слышать мою историю.
Сама я правды уже не боюсь, но я хочу чтобы Люся еще могла пожить безмятежно. На долю сестры и так уже выпала смерть обоих родителей и полтора года жизни с тираном.
Я
Когда мы перебираемся в Петербург, я наконец решаюсь спросить Логинова о том, что случилось с Виктором.
Сама я даже в интернете не смогла ничего узнать о Черкасском. Только кое-что о его сделках. Виктор, похоже, и впрямь не любил появляться на публике. Был очень осторожен.
Тем более странным кажется мне то, как он повел себя с мной в итоге.
Я оттягивала момент истины, потому что ужасно боялась узнать, что он мертв. Теперь я понимаю, что я наивна и умею ошибаться в людях. Но только не в нем.
Как можно ошибиться в человеке, променявшем свою собственную жизнь на мое благополучие? Я всем ему обязана и, по правде, мечтаю увидеть его живым и здоровым.
Я просто не хочу верить в то, что он мертв, что погиб до того как узнал, что он для меня так много значит.
Но если это и так, то я хотя бы обязана ходить на его могилу.
Именно с этими мыслями я набираю номер психолога.
— Как он? — мой голос слегка подрагивает, когда я задаю этот вопрос.
— В госпитале.
Я даже опускаюсь на стул, радуясь тому, что Люся в это время еще в школе и не видит моего лица.
— Я хочу приехать к нему.
— Это будет непросто, — отвечает Логинов. — Виктор никого к себе не пускает.
— Почему?
На том конце провода долгое и тяжелое молчание. Так что я куда сильнее начинаю нервничать. Да что там такого могло случиться?
— Пуля неудачно задела позвоночник.
— Он не хочет видеть и меня тоже?
Чего он стесняется? Он же не обгорел и не похож теперь на чудовище.
— Он не ходит.
— И что? — улыбаюсь я.
— Полагаю, что он не хочет, чтобы кто-то видел его слабости.
Я какое-то время молчу. Я могу это понять. Виктор вообще не похож на человека, который легко стал бы кого-то к себе подпускать.
— Как думаешь, ему там одиноко?
Психолог молчит.
— Думаю да.
— Я ведь могу… приехать сама?
— Лика…
— Ты можешь это устроить?
Психолог ничего не говорит, и я уже начинаю бояться того, что Андрей положит трубку, как он произносит:
— Я узнаю, когда его выписывают. Его лечит один мой однокурсник, тот самый, который его ко мне и прислал.
Проходит больше недели и все это время я сама не своя. Почему-то я очень радуюсь, когда вспоминаю, что Виктор выжил. Живу практически мыслями о том, как увижу его.
Хотя у меня куча насущных забот: Люся, работа
Странно даже, что еще несколько месяцев тому назад я вообще не видела для себя будущего. А теперь я уверена, что проживу до глубокой старости. Я просто обязана жить долго и счастливо, потому что прошла практически через ад.
На работе меня спрашивают о прошлом, и я молчу. Какая разница, кем я была, главное кто я сейчас.
И только раз у меня интересуются о будущем. Я работаю в кофейне, у меня так много энтузиазма и должно быть так блестят глаза, что чаевых я больше других девочек за смену собираю.
— Влюбилась? — спрашивают на кухне, — Или позвали замуж?
Этот вопрос неожиданно ставит в тупик.
Я не хочу замуж, да и влюбиться я не могла. Я ощущаю себя странно, так, как чувствовала себя еще в клубе. Так, словно сердце мое живет не настоящим. Я кое-что прошлому должна. Так, словно я уже обещалась и другие мужчины, даже если я хотела бы с ними отношений, будут каким-то предательством с моей стороны.
Когда я думаю об этом по дороге домой, то понимаю, что предам себя.
Я обещала Виктору остаться с ним, если он вернет мне свободу. Это честная сделка. Я заключаю только такие.
Пока я его не увижу, не буду точно знать, что делать со своим будущим.
Когда я захожу в дом, звонит Андрей.
— Завтра в пять, — и называет адрес.
Это очень странно, но мое сердце часто бьется от радости.
В пять я беру с собой сестру и дожидаюсь Логинова. Он подвозит нас обеих на машине до загородного госпиталя, и мы останавливаемся у ворот.
Люся разглаживает ленточки, которыми перевязан торт. На работе я забрала самый лучший. Я крепко сжимаю руками букет, вдыхая нежный запах роз. Ведь мы едем на выписку.
— А как мы встретимся? — я смотрю на глухие ворота частной клиники.
— Я все устроил, — Логинов смотрит в свой телефон и наконец делает нам знак выходить.
Я вижу на проходной человека в белом халате, который делает нам знак приблизиться. Беру за руку Люсю, и мы вскоре оказывается на территории медицинского учреждения.
Приятно пахнет хвоей, повсюду разносятся трели птах. Июль уже вступил в свои права.
И тут я замечаю Виктора около ступеней здания, принадлежащего больнице. Он в инвалидном кресле и замахивается костылем на санитара, стоящего рядом.
Узнаю характер Черкасского.
— Ради бога, быстрее, — говорит наш провожатый. — Он из-за этой заминки уже всех на уши поднял.
Усмехаюсь. Я и не сомневалась, что Виктор не захочет нас видеть. Пришлось, видимо, его обмануть.
Я беру у Люси из рук торт и приближаюсь. Я уже объяснила ей, что мы едем к моему другу, у которого скверный нрав, но доброе сердце и попросила ее постаять в стороне пока мы не обговорим наши отношения.