Пленница
Шрифт:
— Красивая вещица, правда? — спросил он, продолжая другой рукой ласкать грудь.
— З-зачем? — еле выдавила я вопрос.
— Я не привык, Дар, верить на слово. Рабский ошейник даст мне гарантию, что ты не сбежишь раньше срока.
Он рассказывал мне и продолжал крутить на пальце металлический круг с характерной рабской гравировкой. Дыхание при этом его было тяжелым и надрывным.
— Когда я его надену тебе, я всегда буду знать, где ты находишься.
— Чипированный?
Вихо добродушно усмехнулся.
— Нет, сладкая, он настроен на энергетику раба.
Мне стало холодно. И это при том, что я сидела в горячей ванной.
— Я обычно предпочитаю надевать рабский ошейник на виду у человека, который у меня в долгу. Имеет, знаешь, хороший эффект. Девять из десяти отдают долг раньше срока. Но согласись, в твоем случае надевать на тебя рабский ошейник на глазах брата выглядело немного бы… некрасиво.
Если я и думала о том, что может быть хуже, нежели то, что сейчас происходит, то теперь понимала, что самое плохое чуть не случилось. Не хотела бы я на глазах брата… надеть ошейник.
Вихо перестал крутить металлический круг в руках и встал.
— Пошли, — приказал он.
Дважды повторять мне не нужно было. Я сжала зубы, встала и на ватных ногах последовала в комнату. На выходе из ванной, Вихо перехватил меня и жестко прижал к себе. Его лицо покраснело, а дыханием стало еще тяжелее.
— Красивая, — прошипел он, словно змея. — Особенно сейчас.
Он запустил руку в мои волосы и притянул к себе. Губы накрыли мои в жестком властном поцелуе, от которого у меня подкосились ноги и онемели губы. Я еле нашла в себе силы поднять руки и обхватить шею мужчины. Вихо от удивления отстранился и вопросительно посмотрел на меня.
Я смотрела ему в глаза, боясь их отвести. Думаю, в них плескался непередаваемый ужас, но руки при этом мягко поглаживали его шею.
— Даже сопротивляться не будешь? — слишком серьезно спросил он.
— Нет.
Действительно, что мне еще оставалось делать. Либо я буду изображать из себя гордость и всякий раз, когда он меня будет тащить в постель сопротивляться, то однозначно буду получать.
Но если мой план сработает, то я стану не просто игрушкой, над которой можно будет издеваться, бить ее и мучить, а стану… любовницей.
Мысль мне была неприятна и даже вызывала ненависть к самой себе, но три года слишком большой срок. Не уверенна, что смогу все время терпеть грубость и боль.
Уголок губ Вихо дернулся.
— Сама даже готова лечь. Хм-м. Интересно.
Мужчина улыбнулся и, обняв меня за талию, вновь прильнул к губам, но на этот раз поцелуй был заметно мягче.
Я потянулась к вороту его рубашки и дрожащими пальцами принялась расстегивать ее. Но от страха даже такая простая задача была почти невыполнима. Ко всему прочему меня еще и мутило. Мысль о том, что я это делаю, сама вызывала тошноту, но либо так, либо намного хуже.
Вихо убрал мои руки и подтолкнул к кровати. Я спокойно села на нее, а когда он подошел ближе, легла на спину. Расстегивая рубашку, мужчина осматривал меня горящим от желания взглядом. От этого взгляда у меня мурашки
Я закрыла глаза.
Вдох-выдох.
Я на пляже на песке, греюсь под июльским солнцем.
Послышался щелчок расстегиваемого ремня. Я невольно сжала ноги. Вихо жестко развел их и подтянул к себе.
— Сладкая Дар.
Я почувствовала, как лона коснулось что-то горячее. Снова захотелось отползти подальше, но мужчина держал крепко и не дал даже пошевелиться. Поначалу он входил медленно. Низ живота больно потянуло. Я прикусила губу, стараясь не застонать. Резкий толчок. Я негромко вскрикнула. Еще толчок и низ живота снова раздирает боль. Послышался его протяжный стон. Он задвигался сначала медленно, но с каждой секундой его движения становились все нетерпеливее и быстрее. Толчки следовали один за другим. Он не был со мной ласков, но, тем не менее, не был грубым. А когда все закончилось, он, тяжело дыша, потянулся к рабскому ошейнику.
— Теперь ты моя собственность, сладкая.
Я позволила ему застегнуть ошейник и думала над тем, что сказал он последнюю фразу так, словно я не временная его собственность, а постоянная.
ГЛАВА 4
три года спустя
Я шла на небольшом отдалении от дороги. Деревья и густой кустарник скрывали меня от лишних глаз, проезжающих мимо людей. После своего очередного побега от Тэя, я не рисковала ловить попутку. В двух десятках километров от стоянки, где мы притормозили, находился город. Я прекрасно понимала, что до него мне идти придется долго, но нашла в этом определенную пользу. Мне хотелось просто пройтись и подумать.
Я поправила шарф, так как прохладный ветер забрался под куртку и тем самым вызвал дрожь. Рука коснулась рабского ошейника. Он оказался теплым, даже немного горячим.
Я усмехнулась.
Ищут.
Благо маг, к которому я обратилась, имел зуб на Вихо. Много лет назад тот забрал у него жену. Не как меня три года назад, а отобрал именно душу.
Когда я в первый раз услышала от Вихо, что тот собиется забрать душу моего брата, я задалась вопросом о том, что он имел в виду. И получила ответ только спустя несколько месяцев.
Я помню, как ходила по коридорам особняка, пытаясь найти себе занятие, и услышала голоса. Вихо разговаривал с кем-то в кабинете. Врываться или заходить я не собиралась, боясь вызвать у него гнев, поэтому предпочла пройти мимо. Но не успела я и шага вступить, как дверь резко распахнулась, а на пороге замер один из охранников. Его лицо удивленно вытянулось. А мое внимание привлекло то, что происходило в комнате. Вихо стоял за спиной, сидящего на стуле мужчины, и держал в руках шкатулку. Он что-то быстро говорил, отчего лицо незнакомца вытянулось и побелело. Вокруг него появилась странная цветная дымка, чем-то похожая на радугу. И эта «радуга» втягивалась в шкатулку. Когда дымка испарилась, и Вихо закрыл крышку, мужчина тяжело и скрипуче выдохнул, а потом обмяк на стуле.