Пленить сердце горца

Монинг Карен Мари

Спрятав Мэллори в своих объятиях, Джиллиан с упреком взглянула на мальчишку.

— Чтобы дать девочке понять, что она тебе нравится, есть способы получше, чем дергать ее за волосы, Джемми Макбин. И я знаю по себе, что к тем девочкам, которых ты сейчас дергаешь за волосы, потом ты будешь бегать на свидания.

— Я ее дергал за волосы не потому, что она мне нравится! — Лицо Джемми залилось краской, а его ручонки демонстративно сжались в кулачки. — Она — девчонка!

— Ну да, так и есть. И к тому же премиленькая, — Джиллиан погладила роскошную копну длинных золотисто-каштановых волос Мэллори.

Уже сейчас в этой девчушке были видны задатки красавицы, которой она со временем станет.

— Ну-ка, ответь, зачем же тогда ты тянул ее за волосы, Джемми? — беспечно поинтересовалась Джиллиан.

Джемми стоял, пиная ногой по холмику земли.

— Потому что если бы я дал ей по лбу, как я даю ребятам, она бы, наверное, заревела, — пробормотал он.

— Ну, а зачем тебе вообще понадобилось что-то ей делать? Почему нельзя было просто поговорить с ней?

— А что можно услышать от девчонки? — он вытаращил глазенки и окинул свирепым взглядом остальных мальчишек, беззвучно обращаясь к ним за поддержкой.

Лишь на Зеки этот взгляд не произвел желаемого эффекта.

— От Джиллиан можно услышать много интересного, Джемми, — возразил он. — Ты ведь пришел сюда послушать, что она будет рассказывать, а она ведь тоже девочка.

— Это совсем другое дело. И не девочка она — она… ну, она нам как мама, вот только покрасивее будет.

Джиллиан смахнула упавшую на лицо прядь светлых волос. Какой ей прок с того, что она «покрасивее будет»?

Она не могла дождаться, когда у нее будут свои дети, но для этого нужен муж. На горизонте ни одного кандидата в мужья — симпатичного ли, несимпатичного ли — не наблюдалось. «Что ж, не надо быть такой придирчивой», — сухо посоветовал ей внутренний голос.

— Рассказать вам что-нибудь? — поспешила сменить тему Джиллиан.

— Да, расскажи, Джиллиан!

— Что-нибудь романтическое! — выкрикнула одна девочка постарше.

— Про кровавые битвы! — потребовал Джемми. Ответом ему стал сморщившийся носик Мэллори.

— Расскажи нам сказку. Я обожаю сказки — они учат нас добру, а кое-кому из нас, — Мэллори со значением взглянула на Джемми, — стать добрее не помешает.

— Сказки — это дурацкие…

— Нет!

— Сказку! Сказку! — зашумела детвора.

— Будет вам сказка. Я расскажу вам, как поспорили Ветер и Солнце, — начала Джиллиан. — Это самая любимая моя сказка.

Дети принялись толкаться, стараясь занять место поближе к Джиллиан. Зеки, самый младший из них, был вытолкан за пределы тесного кружка.

— Не щурь глаза, Зеки, — ласково пожурила его Джиллиан. — Ну-ка иди сюда!

Подтянув мальчика поближе, она усадила его к себе на колени и поправила упавшую ему на глаза челку. Зеки был сыном Кейли Туиллоу, ее любимой служанки. Он родился с таким слабым зрением, что видел не дальше чем на вытянутую руку. Он вечно щурился, словно в один прекрасный день благодаря этому могло произойти чудо, и мир вокруг него вдруг обрел бы резкость. Быть не в состоянии видеть великолепие пейзажей Шотландии во всей их красе — более грустной участи Джиллиан не могла себе даже представить, и при мысли о бедном Зеки ее сердце обливалось кровью. Его зрение не позволяло ему играть в те игры, которые другие дети просто обожали. Получить удар мяча из бычьего пузыря

получалось у него куда чаще, чем самому ударить по мячу, и, чтобы компенсировать этот физический недостаток, Джиллиан научила его читать. Зеки приходилось утыкаться в книгу носом, но в ней он мог открывать и исследовать целые миры, увидеть которые ему никогда не было суждено. Когда Зеки устроился на коленях у Джиллиан, она начала:

— Раз поспорили Ветер и Солнце, кто из них сильнее, и заметили они на дороге бредущего куда-то жестянщика. И сказало Солнце: «Давай-ка так решим наш спор: кто из нас сможет заставить жестянщика скинуть куртку с плеч, тот и будет сильнее».

Согласился с этим Ветер, и тогда говорит ему Солнце: «Попробуй-ка ты сперва». Во всю силу стал дуть на жестянщика Ветер, но чем больше он дул, тем плотнее кутался тот в свою куртку. Но упрямый Ветер все дул, пока сил у него совсем не осталось. Так и не снял жестянщик куртки, и в отчаянии отступился от него Ветер.

Тогда выступило вперед Солнце, расправило свои лучи и засияло над жестянщиком во всем своем великолепии. И скоро стало так тепло, что жестянщику уже невмоготу было идти одетым. Жестянщик снял куртку, перебросил ее через плечо и, весело насвистывая, пошел своей дорогой.

— Ура! — закричали девочки. — Победило Солнце! Нам тоже оно больше нравится!

— Какая дурацкая девчачья сказка! — хмуро прокомментировал Джемми.

— А мне понравилась, — возразил Зеки.

— Еще бы тебе не понравилось, Зеки; Ты слепой и не понимаешь толк в драконах, воинах и их мечах. Мне вот по душе рассказы о приключениях.

— В этой сказке скрыт тайный смысл, Джемми. Именно его я пыталась раскрыть тебе, когда ты дергал Мэллори за волосы, — мягко произнесла Джиллиан.

Джемми был явно поставлен в тупик.

— Правда, что ль? При чем тут Солнце и волосы Мэл?

Зеки покачал головой, возмущаясь недогадливостью Джемми.

— Она же нам рассказала о том, что Ветер хотел сделать жестянщику плохо, и жестянщику пришлось защищаться. А Солнце сделало так, что жестянщику стало хорошо и тепло, и нечего больше было бояться.

Мэллори взглянула на Зеки с таким восхищением, словно он был самым умным мальчишкой на целом свете.

— И значит, если ты станешь хорошо относиться к Мэллори, она будет хорошо относиться к тебе.

— Откуда ты набрался такой ерунды? — раздраженно вопросил Джемми.

— Он умеет слушать, Джемми, — ответила Джиллиан. — Мораль этой сказки: добром можно достичь куда большего, чем злом. Зеки вот понимает, что нет ничего дурного в том, чтобы относиться к девочкам хорошо. Когда-нибудь ты пожалеешь, что так плохо себя с ними вел.

«А именно — когда половина деревенских девчонок влюбятся по уши в Зеки, и его слабое зрение не будет им помехой», — вдруг изумленно поняла Джиллиан. Такой симпатичный мальчишка, каким был Зеки, однажды станет привлекательным мужчиной, обладающим необычайной чувствительностью, которая часто развивается у тех, кто рожден с каким-либо физическим недостатком.

— Она права, парень — присоединился к их разговору низкий голос. Из-под стоящих неподалеку деревьев, укрывавших его до сих пор, ударяя в бока свою лошадь, выехал всадник. — Я до сих пор жалею, что так плохо себя с ними вел.