Пленить сердце горца

Монинг Карен Мари

Куин пожал плечами.

— Я люблю ее. Всегда любил.

Джибролтар покачал головой.

— Любовь любви рознь, Куин. И если ты не готов убить Гримма просто за то, что он прикоснулся к Джиллиан, тогда это не та любовь, чтобы жениться. Она не для тебя.

Когда Куин ничего не ответил, Джибролтар громко рассмеялся и похлопал его по ноге.

— О, она определенно не для тебя. Ты даже не споришь со мной.

— Гримм сказал когда-то нечто очень похожее. Он спросил меня, действительно ли я люблю ее — сводит ли она

меня с ума.

Джибролтар понимающе улыбнулся.

— Это потому, что она сводит с ума его.

— Я хочу, чтобы она была счастлива, Джибролтар, — запальчиво произнес Куин. — Джиллиан особенная. Щедрая и прекрасная, и так… ох, так чертовски влюблена в Гримма!

Джибролтар поднял кубок и улыбнулся.

— Она такая. И если дело дойдет до решающего момента, я прерву церемонию и предоставлю ей выбор. Но я не позволю ей выйти за тебя замуж, не предоставив этого выбора.

Допив вино, он задумчиво посмотрел на Куина.

— Собственно говоря, я не уверен, что позволю ей выйти за тебя замуж даже тогда.

— Вы меня обижаете, — запротестовал Куин.

— Она моя любимица, Куин. Я хочу, чтобы у нее была любовь, настоящая любовь — та, что сводит с ума.

Джиллиан свернулась калачиком на подоконнике сторожевой башни и смотрела невидящими глазами в ночь. Тысячи звезд покрывали рябью небо, но она не видела ни одной. Смотреть в ночь было все равно что смотреть в огромную пустоту — ее будущее без Гримма.

Как она сможет обвенчаться с Куином?

Как она сможет отказать ему? Гримм явно не собирался приезжать.

Объявления были расклеены по всей стране. Он просто не мог не знать, что завтра Джиллиан Сент-Клэр венчается с Куином де Монкрейфом. Вся эта чертова страна знала об этом!

Три недели назад она могла бы убежать.

Но не сегодня, после трехнедельной задержки месячных, а ведь от Гримма не было никаких известий! Только не после того, как она поверила ему, влюбленная дурочка.

Джиллиан положила ладонь на живот. Возможно, она и беременна, но абсолютной уверенности у нее не было. Месячные часто шли у нее нерегулярно, и в прошлом у нее были задержки даже дольше нынешней. Мама когда-то рассказывала, что, кроме беременности, на женские циклы могут влиять разные вещи: эмоциональное смятение… и страстное желание женщины забеременеть.

Может, так и есть? Неужели она так страстно желала забеременеть от Гримма Родерика, что обманула себя? Или внутри нее действительно рос ребенок? Как бы ей хотелось знать это наверняка! Она глубоко вздохнула, — время покажет.

Подумывала она и над тем, чтобы действовать в одиночку, выследить его и бороться за их любовь, но остатки гордости и здравый смысл заставили отказаться от этого. Гримм пребывал в гуще битвы с самим собой, и это был бой, который он сам должен был либо выиграть, либо проиграть. Она предложила ему свою любовь, сказала, что согласна на

любую жизнь, лишь бы прожить ее вместе. Женщине не следует бороться с мужчиной, которого она любит, за его чувства. Он должен решиться на то, чтобы по своей воле дать ей любовь, узнать, что любовь — это то единственное в мире, что не может причинить боли.

Он умный и храбрый. Он приедет.

Джиллиан вздохнула. Да простит ее Бог, но она все еще верила.

Он приедет!

Глава 23

Он не приехал…

Рассвет дня венчания был облачным и холодным. Мокрый снег укрыл обугленную лужайку ледяным хрустящим саваном.

Джиллиан лежала в кровати, прислушиваясь к шуму в замке, готовившемуся к свадебному пиру. Ее желудок урчанием выводил приветствия запахам жареной ветчины и фазанов, которые могли поднять из могилы и мертвого, — и это подействовало. Она вылезла из постели, на ощупь прошла по тускло освещенной комнате к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Темные тени легли на тонкую кожу в тех местах, где скулы встречались со скошенными янтарными глазами.

Менее чем через шесть часов она обвенчается с Куином де Монкрейфом.

В комнату донесся гул голосов; половина графства была уже в замке — еще со вчерашнего дня. Пригласили четыреста гостей, а прибыло пятьсот. Огромный замок был переполнен, но и в нем не хватило для всех места, так что некоторым пришлось довольствоваться менее удобным жильем в деревне в долине.

Пятьсот человек — больше, чем придет на ее похороны — топтались по замерзшей черной лужайке.

Джиллиан крепко зажмурилась, чтобы сдержать слезы, уверенная в том, что заплачет кровью, если позволит упасть еще хотя бы одной слезинке.

В одиннадцать часов Элизабет Сент-Клэр изящно промокнула слезы изысканным платочком.

— Ты выглядишь прелестно, Джиллиан, — заметила она с прочувствованным вздохом. — Даже прелестнее, чем я в свое время.

— Тебе не кажется, что мешки под глазами портят внешность, мама? — съязвила Джиллиан. — А как насчет угрюмых складок у рта? А поникшие плечи, а нос, свекольно-красный от плача? Думаешь, никто не найдет мою внешность немного странной?

Всхлипнув, Элизабет возложила на голову Джиллиан диадему и опустила на лицо дочери тонкую вуаль из чистого голубого газа.

— Твой отец все продумал, — сказала она, пожимая плечами.

— Вуаль? Полно, мама. Никто не носит вуаль в наше время.

— Только подумай — с тебя начнется новая мода. К концу года все снова будут их носить, — защебетала Элизабет.

— Как отец может так поступать со мной, мама? При такой любви, как у тебя с ним, чем он может оправдать то, что обрекает меня на брак без любви?

— Куин тебя любит, так что это не будет браком без любви.

— Любви не будет с моей стороны.