Плененные
Шрифт:
Сладкое, безрассудное удовольствие, долгое, нескончаемое наслаждение. В слабом лунном свете они дарят друг другу бесценные подарки. Экзотические ароматы рассыпавшихся цветов смешиваются с запахами ночи, листья шелестят на ветру, ярко горят прямые языки свечей.
Даже когда страсть взяла верх, и они покатились по лепесткам и скомканному шелку, не было слышно ни звука. Где-то в тенях опять крикнул филин, свечное пламя вскинулось копьями, оградив круг, никого не впуская.
Она содрогалась всем телом уже не от
Под шум крови в ушах взглянул в открытые глаза, в темную синеву с мерцающими золотыми звездами, столь же великолепными, как на небе.
Исполняя вместе с ним всемогущий древнейший танец, она чувствовала всю его красоту, волшебство, превосходящее ее способность творить чудеса. Он с ней полностью слился, больно, но нежно. По щекам скатились две сверкающие слезинки, тело выгнулось в последнем усилии.
Он полностью излился в нее, молитвенно выкрикнув имя, зарылся лицом в ее волосы. В бархатном небе пламенем промелькнула упавшая звезда.
Шло время. Минуты, часы — не имеет значения. Под ним мягкое, желанное, расслабленное женское тело. Так бы и лежал до рассвета.
Впрочем, пора и честь знать.
Он шевельнулся, она его удержала, зажала в тиски руками и ногами.
— Даже если я похудел, — сказал Нэш, — осталось добрых шестьдесят фунтов. Вдобавок хочу на тебя посмотреть» — Приподнялся на локтях, доставил себе удовольствие.
Волосы растеклись на белой ткани черным шелком, в котором запутались цветы, напомнив о цыганках, феях… и колдуньях.
— Что бывает со смертным, который занялся любовью с колдуньей?
На губах медленно расплылась коварная улыбка.
— Видел каменных горгулий на башне моего дома?
Он открыл рот и снова закрыл. Моргана звучно рассмеялась, игриво пробежалась пальцами по спине:
— Как ты легковерен! И это прекрасно.
В столь волшебный миг не приходится обижаться.
— По-моему, вопрос вполне логичный. Ты же… знаю, усвоить пока не могу. Даже после увиденного этой ночью. — Он взглянул ей в глаза. — Я за тобой подсматривал.
— Да.
— В жизни ничего прекрасней не видел. Ты, свет, музыка… — Он сдвинул брови. — Слышалась музыка.
— Для тех, кто слышит. Для тех, кому позволено слышать.
— Можно согласиться после всего прочего.
— Что ты делала? Похоже на какую-то церемонию.
— Сегодня весеннее равноденствие. Магическая ночь. Мы с тобой тоже творили здесь магию.
Не удержавшись, он чмокнул ее в плечо:
— Звучит банально, но со мной никогда так не было.
— Правда, — вновь улыбнулась она. — Никогда.
Сердце екнуло — член внутри отвердел, губы снова прильнули к губам.
— Еще, — шепнула Моргана.
Когда ночь близилась к утру, они оделись. Натягивая футболку, Нэш смотрел,
— Брось, я еще нарву.
Она с улыбкой прижала букет к груди:
— Эти вполне годятся.
Он изумленно смотрел, как в ее руках цветы становятся пышными, свежими, будто только что сорванные.
— Вряд ли скоро привыкну.
Она сунула ему букет:
— Подержи, пока круг уберу. — Погасила свечи взмахом руки и, тихо напевая, принялась собирать их с земли. — Круг, начерченный при луне, поднимайся ко мне. Дело сделано навсегда, никому не причинив вреда. С любовью и благодарностью отпускаю. Будет так, как я пожелаю.
Положила последнюю свечу в корзинку, подняла покрывало, свернула и отложила.
— Неужели это все?
— Все, как правило, гораздо проще, чем кажется. — Протянула руку, обрадовалась, что он ее принял. — Поэтому просто спрошу: не разделишь ли со мной постель на остаток ночи?
— Не сомневайся.
Невозможно насытиться. Всю ночь они, не размыкая объятий, то погружались в сон, то погружались в любовь в тускневшем лунном свете. Теперь, когда солнце розово светится за закрытыми веками, она уткнулась носом ему в ухо.
Нэш начал просыпаться с улыбкой, что-то бормоча, чувствуя на груди приятную тяжесть теплой головы. Зубы покусывают и щекочут ухо — видно, она не прочь лениво заняться утренней любовью. Испытывая то же самое желание, он потянулся к ее волосам. Рука застыла в воздухе.
Почему голова лежит на груди, а губы дотягиваются до уха? Это анатомически невозможно. С другой стороны, на его глазах она делала невозможное с точки зрения элементарных законов реального мира. Но это слишком дико. Наполовину проснувшееся сознание взбунтовалось.
Неужели перед открывшимися глазами предстанет столь кошмарная фантастическая картина, что он завопит среди ночи?
Уже день, напомнил себе Нэш. Хотя дело не в том.
Рука осторожно коснулась мягких тонких волос. Боже святый, голова не та, другая, изменившаяся, превратившаяся… Голова под рукой шевельнулась, он сдавленно вскрикнул.
Лежащая на груди кошка самодовольно смотрит на него немигающими янтарными глазами. По щеке скользнуло что-то холодное — Пэн стоит двумя лапами на постели, с любопытством склонив набок огромную серебристую голову.
— Господи помилуй…
Пока мозги прояснялись, а пульс успокаивался. Луна поднялась, потянулась, принялась месить лапами грудь, глухо мурлыча, как бы посмеиваясь.
— Ладно, ты меня надула. — Он обеими руками погладил пушистую голову.
Пэн принял это за приглашение и вскочил на кровать, приземлившись на самую чувствительную часть тела. Нэш глухо охнул и сел, сбросив кошку, которая натолкнулась на пса. Поднялась суматоха, вой и рычание, полетела шерсть.