Плененные
Шрифт:
— Стимул нужен, — объяснил он, открывая дверь. — Почти всегда жил в квартирах. Это мой первый собственный постоянный дом.
Она оглядела высокие стены прохладной передней, перила круглой лестницы из роскошного темного дерева, идущие наверх и вдоль открытого балкона.
— В любом случае выбор хороший. Где работаешь?
— В разных местах.
— М-м-м…
За первой аркой открылось просторное захламленное жилое помещение с широкими окнами без занавесок и голым деревянным полом. Хозяин еще не решил осесть окончательно. Разношёрстная мебель завалена книгами,
На стенах великолепные мрачные маски, изысканная гравюра с изображением нимф, реквизит из фильма — волчий клык, должно быть из «Оборотня», — служит пресс-папье. Рядом с заслуженным «Оскаром» серебряная шкатулка в виде гроба. С того и другого следовало бы стереть толстый слой пыли. Выпятив губы, она взяла куклу-вуду с торчавшей в сердце смертоносной булавкой:
— Это кто-то знакомый?
Нэш усмехнулся, радуясь, что сумел заманить ее в дом, не смущаясь слишком привычного беспорядка.
— В зависимости от обстоятельств. Как правило, продюсер, иногда политик. В одном случае агент налоговой службы. Я все хочу сказать, — добавил он, окинув взглядом короткое платье из лилового шелка, — что ты одеваешься с большим вкусом.
— Рада, что одобряешь. — Она с усмешкой положила несчастную куклу, погладила лохматую голову, схватила потрепанную колоду карт таро. — Гадаешь?
— Нет. Просто кто-то принес. Считается, будто они принадлежали Гудини [10] или еще кому-то.
10
Гудини Гарри (1874–1926) — американский иллюзионист.
— М-м-м… — Моргана развернула колоду, почуяла кончиками пальцев древнюю силу. — Если интересуешься их происхождением, спроси как-нибудь у Себастьяна. Он скажет. Иди сюда. — Протянула ему карты. — Перетасуй и сними.
Стараясь угодить, он выполнил просьбу:
— Играть будем?
Она лишь улыбнулась.
— Раз все стулья заняты, сядем на пол. — Опустилась на колени, поманила его жестом, откинула назад волосы, вытащила кельтский крест. — Ты озабочен. Творческие силы не иссякли и не блокированы. Грядут перемены. — Подняла манящие синие ирландские глаза, взгляд которых заставит самого здравомыслящего мужчину поверить чему угодно. — Возможно, самые серьезные в жизни, с которыми нелегко согласиться.
Уже не глядя в карты, Моргана источала бледный свет прозрения, который так ярко горит в Себастьяне.
— Помни: кое-что хранится в крови, а кое-что уходит. Мы не обязательно полностью повторяем людей, которые нас сотворили. — Взяла его за руку, взгляд изменился, смягчился. — И ты вовсе не так одинок, как считаешь. Никогда не был одиноким.
Отшучиваться невозможно — стрела ударила чересчур близко к цели. Поэтому он вообще уклонился от темы.
— Я привел тебя сюда не для предсказания
— Знаю, зачем ты меня привел, но этого не будет. Пока. — Она с сожалением отняла руку. — Я не судьбу предсказываю, а описываю настоящее положение дел. — Спокойно собрала карты. — Помогу, чем смогу. Расскажи, в чем проблема.
— Кроме той, что постоянно думаю не о сценарии, а о тебе?
— Кроме.
— По-моему, дело в мотиве. Я назвал героиню Кассандрой. Зачем она колдует — жаждет власти, хочет что-то изменить? Может, из мести, ради любви, в поисках легких решений?..
— При чем тут все это? Почему не признать, что у нее такой дар?
— Слишком просто.
Моргана тряхнула головой:
— Ничего подобного. Гораздо проще быть такой, как все. Когда я была маленькой, некоторые матери запрещали своим детям играть со мной. Я оказывала дурное влияние. Была непонятной и странной. Другой. Очень обидно не быть частью целого.
Нэш кивнул с пониманием:
— А я всегда был новичком. Не задерживался на одном месте, где меня успели бы признать своим. Кому-нибудь вечно хочется расквасить новичку нос. Не спрашивай почему. Кочуя с места на место, в конце концов, становишься грубияном, отстаешь в школе, мечтаешь только вырасти, удрать ко всем чертям. — Он умолк, недовольный собой. — Так насчет Кассандры.
— Как же ты жил? — У нее есть Анастасия, Себастьян, родные, глубокое ощущение принадлежности к семье.
Беспокойно передернув плечами, Нэш потянулся к ее амулету:
— Часто в бега пускался. А поскольку в девяти случаях из десяти получаешь пинок в задницу, учишься убегать в безопасное место — в книги, в кино, в собственные фантазии. Как только подрос, стал работать контролером в кинотеатре. Смотрел кино, и за это мне платили деньги. — Горестные воспоминания ушли, лицо просветлело. — Люблю кино. Просто люблю.
— Теперь тебе платят за то, что ты его делаешь, — улыбнулась Моргана.
— Идеальный способ удовлетворить пристрастие. Если б еще этот сценарий привести в божеский вид. — Одним плавным движением он схватил прядь ее волос, намотал на запястье, притянул к себе, поцеловал, бормоча: — Мне нужно вдохновение…
— Тебе нужно сосредоточиться.
— Я сосредоточен, уверяю тебя. Ты ведь не хочешь нести ответственность за подавление творческого гения?
— Ни в коем случае. — Пора дать ему точно понять, во что он ввязывается. Возможно, заодно прояснится и мысль о сценарии. — Вдохновение, — повторила Моргана, обняв его за шею. — Ну, давай воспарим.
И они воспарили. Слившись в поцелуе, она поднялась вместе с ним на шесть футов. Увлекшийся Нэш не заметил, она тоже надолго забылась. Когда поцелуй прервался, оба парили почти под потолком.
— Думаю, лучше остановиться.
Он уткнулся носом ей в шею:
— Почему?
Моргана красноречиво глянула вниз:
— Позабыла спросить, не боишься ли ты высоты.
Хорошо бы запечатлеть его вид, когда он проследил за ее взглядом, — глаза выпучились, челюсть окаменела, истинная комедия. Поток проклятий — дело другое. Пришлось осторожно спуститься.