Плененное сердце
Шрифт:
— Это Бэб, — повторила Аликс. — Моя служанка из Вулфборна. Она будет нянчить моего ребенка.
— Прекрасно, госпожа, — бесстрастно заметила Фенелла. — И я дам ей кого-нибудь в помощь. Уход за младенцем — тяжкий труд в любом возрасте.
Но все же доброжелательность взяла верх.
— Вижу, Бэб, ты замерзла. Пойдем со мной на кухню, я позабочусь о том, чтобы ты поела и согрелась.
Она увела Бэб, а Фиона не отходила от Аликс. Взяла ее за руку и подвела к очагу.
— Ты пропустила день моего рождения, — пожаловалась девочка. — Мне уже восемь лет.
— Зал прекрасно
Фиона гордо улыбнулась, прижимаясь к мачехе:
— Я, мама! Хотелось, чтобы все было готово к твоему приезду. Ведь уже почти Рождество. А я знаю, какой подарок приготовил тебе па! Хочешь, скажу?
— Нет, — засмеялась Аликс, — тогда это не будет сюрпризом.
Подошедший лэрд опустился на колени, чтобы снять с жены сапоги и мокрые чулки. Увидев, что ноги Аликс покраснели от холода и распухли, он покачал головой.
— Прикажи Джинни принести мамочке домашние туфли, — сказал он дочери и стал растирать ноги жены. — Аликс, тебе следует лечь в постель.
— Еще рано, — отказалась Аликс. — Хочу посидеть у собственного очага — такое счастье возвратиться домой! Позволь мне остаться и поесть за своим столом. А потом лягу в постель. Обещаю. О, как же хорошо!
— Ах ты, чувственное создание! Как же я по тебе скучал! — повторил лэрд вот уже в сотый раз.
Аликс нежно погладила его по щеке. Он поймал ее руку и нежно поцеловал. Аликс вздохнула от счастья. Он положил руку на ее живот, Аликс накрыла ее своей ладонью, и лэрд широко раскрыл глаза, словно узрев чудо.
— Это наш ребенок. Сильный он, верно? И уже полон решимости настоять на своем.
— Я чувствую, как он шевелится, — потрясенно прошептал Малькольм.
Аликс снова рассмеялась:
— Иногда из-за его танцев я не могу спать.
В ту ночь волынщик играл нежные мелодии, и вскоре после ужина глаза Фионы закрылись. Повинуясь кивку АликС, лэрд встал и отнес дочь наверх, где их уже ожидала Фенелла, которая и уложила девочку в постель. Вернувшись в зал, Малькольм сел рядом с женой.
— Так хорошо, что ты опять дома. Мы все истосковались по тебе!
— До сего дня я не подозревала, как Фионе не хватает материнской любви, — вздохнула Аликс.
— Вряд ли она скучала по Робене. Это тебя ей не хватало. Ты — ее мать, которую она знает и любит.
Он поцеловал ее руку.
— А мне не хватало жены, которую я знаю и люблю. Мне так жаль, что тебе пришлось пережить столько бед. Но как сэр Удолф узнал, что ты здесь?
— Бэб рассказала, что в ту ночь, когда они гостили в Данглисе, один из его людей увел служанку на сеновал. Очевидно, от нее он и узнал, что я здесь, и доложил об этом хозяину, который и задумал вернуть меня. Я говорила со священником Вулфборна, отцом Питером. Я рассказала ему, что мы поженились и что отец Дональд не возражал против нашего брака. И тогда он, можно сказать, признался, что сэр Удолф дал большую взятку, дабы получить разрешение. Священник пытался уговорить хозяина взять другую жену детородного возраста и из хорошей семьи. Сэр Удолф было согласился, но потом решил, что должен меня вернуть. Отец Питер сказал, что урезонить его невозможно.
— Зря ты не позволила мне убить
— Ни за что, Кольм! — воскликнула Аликс. — После того, что случилось, он, конечно, поймет, что я твоя жена и у него нет ни малейшего шанса. Его деревня сожжена, скот и люди угнаны. Он должен понять, что я принесла ему одни несчастья. — Она умоляюще взглянула на мужа: — Думаю, мне действительно пора спать. Ты отведешь меня наверх?
Он широко улыбнулся и поднял ее на ноги.
— С радостью, мадам.
Наступило Рождество, и лэрд подарил жене прекрасный голубой плащ, капюшон, борта и подол которого были оторочены серым кроличьим мехом. Аликс умудрилась закончить маленькую шпалеру, над которой работала, когда сэр Удолф похитил ее. На шпалере был изображен Данглис, и лэрд, пришедший в восторг, велел повесить ее позади высокого стола. Фиона, счастливая присутствием Аликс, снова расцвела. Они ежедневно занимались французским.
Наступила и прошла Двенадцатая ночь. Почти каждый день валил снег, и Аликс уже отчаялась увидеть солнышко. Но по крайней мере вокруг царили мир и покой. Ничто не портило белоснежного пейзажа.
Снегопады продолжались до февраля. Живот Аликс стал невероятно огромным, а ребенок с каждым днем толкался все сильнее.
Начались приготовления к долгожданным родам. В подвале нашли родильный стул и принесли наверх, чтобы отскрести от грязи и починить. С чердака достали фамильную дубовую колыбель, очистили от паутины и отполировали до золотистого блеска. Аликс сшила новый матрасик для колыбельки и набила его утиными перьями и гусиным пухом. Фиона под надзором Фенеллы стегала одеяльце. Для малыша готовили свивальники, и все женщины в доме шили маленькие одежки.
Двадцать седьмого февраля вечером у Аликс начались роды. Она спала и проснулась оттого, что боль, словно кинжалом, полоснула ее по животу. Она позвала мужа, который в ту ночь спал в своей спальне. Лэрд пришел немедленно и позвал Фенеллу. В спальню принесли родильный стул. Лэрда решительно изгнали в зал.
— Это женская работа, — заявила Фенелла.
Он ретировался неохотно и одновременно с некоторым облегчением.
— А Фиона? — продолжала тревожиться Аликс.
— Бэб уложила ее, а перед этим рассказала ей множество интересных историй, — ответила Фенелла. — Сначала мне не понравилось, что вы привезли сюда англичанку, но она славная женщина и не гнушается никакой работой. С вашего разрешения я дам ей в помощь свою кузину Мэри. Пусть вместе нянчат вашего малыша.
— Я не могла оставить ее в Вулфборне, — простонала Аликс. — После того, что случилось, отец Питер наверняка убедил его найти другую женщину в жены, и Бэб, к несчастью, навсегда осталась бы напоминанием обо мне. А она уже не молода. Но вместе с Мэри будет хорошо заботиться о малыше и закончит свои дни здесь.
Прошло несколько часов. Настала полночь. Схватки становились все сильнее, и боль была почти невыносимой, но Фенелла заставляла Аликс расхаживать по комнате. Молодая женщина искусала губы до крови, а когда Фенелла спросила, почему она не кричит, ответила, что боится разбудить и напугать Фиону.