Плененная льдом
Шрифт:
Я смотрела на счастливые детские улыбки, полные радости. В их глазах сияло беззаветное будущее, капелька безрассудства и жажды приключений. Совсем юная девочка была мало похожа на своего отца, а вот сын — Олов, почти точная копия.
— Это Ариадна, моя младшая сестра, — спокойно заметил Олов, принимая из моих рук портрет, — отец до сих пор хранит… Хотя и я тоже…
— Она отправилась к драконам, верно? — интересно, какого цвета ее волосы? А глаза? В этом изображении виделось столько тепла и доброты, а каким ласковым взглядом смотрел Калеб, стоя немного
— И не вернулась, — архимаг щелкнул пальцами, рамка с портретами мигом оказалась на столе, и больше ее никто не трогал, — несмотря на то, что прошло уже тридцать лет, я надеюсь, что однажды моя дочь вернется. Это всего-навсего несбыточная надежда одного глупого старика, прекрасно знающего, что драконы не щадят никого, и за спасение мира нужна соответствующая плата.
— Никто не вернулся, — Олов смотрел на своего отца с печалью во взгляде, немного опустил голову и тяжело вздохнул, — ни первый отряд, ни второй. Даже драконы пропали. После того случая многое изменилось, и как мне кажется, ледяная чума — последствие. Мы долго искали Ариадну и ее людей, многих потеряли по пути к вершинам гор, но в итоге обнаружили лишь древние руины. Ни крови, ни тел — ничего.
— Простыми словами — загадку исчезновения целой ветви оборотней так никто и не разгадал. Так что давайте вернемся к ограничителям — что это за звери и как их использовать, чтобы Сэра и меня под шумок не разделала?
Джастин с интересом носился вокруг архимага, приняв облик пернатого друга. Он совершенно спокойно сел на плечо мага, клюнул странный металлический механизм, покрытый многовековой пылью и тот тут же сработал.
Яркая вспышка света оказалась настолько внезапной, что все тут же вздрогнули. Только Ролан и архимаг остались спокойны, а вот Джастин бился в истерике, против собственной воли меняя внешний вид.
— Что происходит? — истерический вопль принадлежал рыжеволосому аниморфу эльфийской наружности. Джастин махал руками, пытался сделать со своим телом хоть что-то, но ничего у него не выходило. Выпучив глаза, он кинулся прочь от Калеба, поджал ноги, присев на подоконник рядом с Оловом и требовал объяснений.
— Любопытному аниморфу однажды хвост оторвали, — тихо заметил архимаг, вертя в руках металлическую коробочку с множеством шестеренок, — здорово, что я его не активировал, верно? Ты его еще раз клюнь, и мы навсегда забудем о том, кто такой Джастин.
— Не переживай, мой сумасшедший друг, — Олов похлопал обескураженного аниморфа по плечу, — когда мы выйдем из кабинета, ты вновь станешь собой. Суть этой коробочки в том, что после активации она встраивает в магические ограничители дополнительные печати. Магию блокирует отлично, но действует короткое время. Так что теперь, Сэра, тебе придется довольно часто видеться с моим отцом — такой артефакт он Ролану точно не отдаст, даже мне он его… Эм…
Не дав договорить своему сыну, Калеб брезгливо вручил Ролану ограничитель, махнул на него рукой и пояснил:
— Это старье скоро и так помрет. Пока работает, пусть работает, а как сломается, принеси мне обратно. Починить я
Сказано-сделано. Но почему на душе стало так неспокойно?
Стоило выйти в коридор, как дверь за нашими спинами резко захлопнулась, защитная печать активировалась и мы молча направились в неизвестном мне направлении.
Джастин при этом был очень опечален, Олов смущен — коробочка в руках ролана его привлекала, хоть он и пытался не показывать своего удивления. Судя по всему, он и сам часто просил ее у отца, но для чего? И почему Калеб отказывал сыну, а Ролану разрешил взять для меня?
Если задуматься, почему они вообще для меня столько всего делают и насколько это все имеет вес?
Не понимаю…
— Вот тут у нас площадка для летунов-самоубийц, — демонстративно и с гордостью показывал архимаг, указав рукой на огромную каменную площадь, смотрящую прямиком в обрыв, где поток горной реки разбивался об острые камни, — а чуть дальше, на том берегу, их единственное спасение на тот случай, если передумали самоубиваться.
— А это как? — не понимала я, поглядывая на выставленные вдоль стены метла. Древко каждой было вычищено до блеска, прутья собраны в плотный пучок, перевязаны серебреной лентой, имеющей знак отличия в виде пера.
— Это когда первокурсники пытаются делать вид, что способны освоить полет без подготовки, на спор кидаясь в обрыв в обнимку с метлой. Идиоты не понимают, что вихревые потоки в этом ущелье одни из самых сложных и чудом спасают собственный зад, с трудом долетая во-он до той площадки… — архимаг подвел меня к самому краю, попросил внимательно посмотреть на каменную кладку, затем щелкнул пальцами и подсветил неизвестные мне символы, — а вообще я мужик умный. Знаю ведь, что на первом курсе почти все те еще кретины, поэтому и поставил защиту. Простыми словами — никто из горе учеников не помрет, а вот искупаться в ледяной воде вполне сможет. Ну… Еще отбить себе филейную часть, иногда руку сломать. Но главное, что они живыми останутся, верно?
— А без переломов никак? — перспектива та еще. Странно, что первокурсники так рискуют, — ученики знают об этих печатях?
— Нет, конечно! Я ж не дурак. Пусть играют в героев, а я посмеюсь над ними, когда буду в лазарете им косточки вправлять и переломы сращивать. Должны же они понимать, что любой риск имеет определенные последствия. Как тебе вид, ведьма? Хотела бы полетать?
— Если честно, то очень, — невольно улыбнувшись, я даже немного смутилась, стоя чуть дальше от обрыва, — Ролан, а ты тоже уме… уме…