Плененная льдом
Шрифт:
— Чур я на кровати, — хмыкнул отец Сэры, — нам есть о чем поговорить. Верно?
Я ничего не ответил, потому что понимал одну простую истину — как только наши головы коснутся подушек, мы все уснем. Сейчас не до разговоров.
Я оказался прав. Все спали как убитые, долго приходили в себя, медленно возвращались к работе и помогали в лечении Морла и остальных раненых.
Гном постепенно пришел в себя. Находясь в ужасе от собственного вида, он не мог принять то, что произошло, и все время молчал, с трудом контролируя силу. Теперь гигант был
Его народ им гордился, что не удивительно, но Морл пока этого не понял.
Риска научилась справляться с огнем. Во многом я помог ей, объясняя основы магии и контроля, но большую часть волчица делала сама. Учить ее оказалось занятием интересным, к тому же я больше не чувствовал опасности, поджидающей где-то за пределами Мирграда.
Дэон наблюдал.
Поговорить с отцом Сэры толком так и не вышло. В основном дракон молчал, делал все молча, сам готовил завтрак, но однажды ночью, глядя в потолок, произнес:
— Ты достоин. Я свыкнусь.
Ревность отца к дочери мне не со всем понятна, но если жизнь с Сэрой сложится так, как мы оба того хотели, испытать подобное чувство я смогу. Когда появятся свои дети.
Дьён постепенно приходил в себя, он окончательно влился в военный отряд под руководством Эбола и служил без оглядки назад. Капитан принял волка, зная, что тот не придаст, к тому же Дьён в итоге стал очень силен. И не каждый был способен победить его на поле боя.
Керен так и не пришел в себя. Его жизнь поддерживали всеми возможными способами, но наемник не открыл глаз, хоть его тело и приходило в свое нормальное состояние.
Джастин выжил. Аниморф сбежал из лазарета, отыскал Риску и первым делом запрыгнул к ней в постель в облике черного кота. Крик волчицы было слышно с другого конца города, а возмущение аниморфа мы слышим до сих пор.
— Я добьюсь твоей мохнатой лапы, дорогая! — шептал Джастин, чистя картошку на моей кухне.
— Иди к черту, милый! К лысому! — парировала Риска, понимая, что аниморф слов на ветер не бросает. И ей это не нравилось.
Волчица действительно нравилась Джастину, но сам Джастин… Риску он пугал и причин для этого было много. Начиная с его происхождения, заканчивая своеобразным характером.
Сирис и Лимма всех нас перекрестили, они решили, что уже достаточно присутствовали в нашей жизни и заслужили законный отдых. Так что теперь эти двое целыми днями наводили порядок в моей библиотеке, из которой почти каждый час было слышно нечто вроде “и это у него тоже есть! Ух ты-ы! Смотри сюда, да тут тако-о-ое…”
— Надеюсь, старинные фолианты с запрещенными рецептами ты не хранишь у себя дома, — заметил Дэон, пробуя на вкус стряпню своей жены. Ариадна после долгого разговора с отцом без особых проблем нашла мой дом, и после долгих уговоров согласилась приготовить что-то необычное.
— Не храню, — заметил я, — а что это?
— Борщ, — гордо заявила ведьма, поправляя тонкие светлые волосы, — это моя гордость, так что,
— ЧТО? ТАК ВКУСНО ЖЕ! А больше нет? — аниморфа поймали с поличным, за что тот получил по своей кошачьей морде. Несчастный сунул в суп морду, не удержав равновесие, что странно.
— Есть, — хмыкнула в ответ ведьма, — но тот, что пробуешь ты, с сюрпризом для особых гостей. Я туда слабительного добавила. У Морла дикое расстройство, так что я обещала ему в этом помочь… вкусно, милый? Не переживай, слоновая доза слабительного еще никого не добивала.
— Зато убивала, — как ни в чем небывало добавил Дэон, с радостью пробуя стряпню жены из нужной кастрюли, — вкусно. Очень.
— Я знала, что тебе понравится. А… А отец скоро придет?
— Скоро, — заметил я, — ему нужно время. Он только что похоронил сына и обрел дочь. Сложно осознать то, что твой ребенок стал причиной тысячи смертей…
— Внук тоже постарался, — Лайонел первый пришел в себя. Брат Сэры оказался таким же молчаливым, как и его отец. Они оба не расставались друг с другом, Дэон не мог поверить в то, что его сын так вырос, Ариадна же не переставала касаться его, обнимать, будто боялась, что не успеет насытиться его теплом и запахом. Лайонел не сопротивлялся и так же, как и Калеб, с трудом сдерживал слезы.
Сэра спала.
— Она скоро придет в себя, — успокаивала Риска, — ей сильно досталось, нужно время.
— Я знаю. Спасибо.
В конечном итоге Олов впал в безумие. Как и говорил Дэон — хрупкая душа не выдержала правды. Маг то плакал, то смеялся. Он говорил странные вещи о надвигающейся буре, затем затихал, улыбался, будто младенец и впадал в истерику. После чего терял сознание. И так по кругу.
Смерть в его случае добродетель.
— Она скучала по вам, — наступали дни, когда Ариадна оставалась наедине со мной. Мы оба сидели рядом с Сэрой в лазарете, в надежде, что она очнется.
— Я не поняла, что она исчезла, — созналась женщина, уже не стараясь выглядеть сильной, — долго искала, рыдала и плакала, пока однажды не услышала разговор ее куратора с субординатором… эм… Ее учитель в лазарете говорил со своим учеником о том, что в день исчезновения Маши было очень холодно, и она вечно мерзла. Только после этого я осознала, что произошло на самом деле. Я долго искала следы магии нашего мира, осматривала дома, машины, витрины магазинов… И нашла.
— И пришли в ужас.
— О да… Я нашла старую машину, без колес… Она стояла во дворе на самом солнцепеке и все сидения внутри при этом обледенели. Я была в панике. Потому что возвращение Маши говорило лишь об одном — мы не справились.
— Вмешалось мироздание? — спросив это, я почувствовал, как Сэра еле заметно сжала мою ладонь.
— Думаю, что да. Ведь мы не принадлежали тому миру… Это очень сложно, я сама до конца не понимаю всего.
— А что же Алые ягоды? Почему они появились вокруг Сэры? Почему возникли в момент истинной нужды? Она была источником, это доподлинно известно.