Плененная горцем

Маклин Джулианна

Амелия удивленно сдвинула брови.

— Тебе известно о его переговорах с графом Монкриффом?

— Да.

— Как ты о них узнал?

Он рассмеялся над ее изумлением.

— Горцы беседуют друг с другом, девушка, и кланы тоже общаются между собой. Не все шотландцы живут в пещерах, и не все они являются безграмотными негодяями.

Она отвернулась.

— Конечно же, нет. Мой отец очень хорошо отзывался о графе Монкриффе, который, подобно тебе, является горцем. По словам отца, граф — страстный коллекционер итальянской

живописи. Он говорил о нем как о резком, но честном человеке. Он сказал, что его дом похож на дворец. — Амелия снова развернулась в седле. — А ты когда-нибудь встречался с графом?

— Да, — ответил Мясник. — Но все не так просто, как ты думаешь. Здесь, в Шотландии, не бывает только черных или только белых цветов. Твой отец мог счесть графа справедливым и цивилизованным человеком — настоящим джентльменом, если пользоваться твоими определениями, — но, поскольку он ведет переговоры с англичанами, а его сады подстрижены и ухожены, как прилизанные английские имения, он нажил много врагов. Многие шотландцы — те, которые хотят посадить на трон Стюарта, — считают графа трусом и предателем. Они уверены, что он всего лишь стремится увеличить свои земельные владения, и возможно, подобные утверждения не лишены оснований.

— А в чем уверен ты?

Несколько мгновений Дункан молчал.

— Я уверен в том, что у каждого человека есть свои причины делать то, что он делает, выбирать именно этот, а не какой-либо иной путь. И никто не может знать, что на самом деле живет в сердце другого человека. Ты можешь сколько угодно судить о нем издалека, но ты никогда не узнаешь истинных мотивов его поступков, если только он не доверяет тебе настолько, чтобы поделиться ими с тобой.

— Значит, ты не считаешь Монкриффа предателем Шотландии? Ты думаешь, что у него есть веские основания вести переговоры с англичанами?

— Я этого не говорил.

— Значит, на самом деле ты не знаешь графа. Во всяком случае, близко.

Он долго молчал, пока лошадь брела по перелеску.

— Я думаю, что на самом деле близко его не знает никто.

А знает ли на самом деле кто-нибудь тебя? — внезапно промелькнула у нее мысль.

— Давай немного отдохнем, — предложил он.

Они подъехали к мелкому ручью, и Мясник направил лошадь туда, где вода была особенно быстрой и прозрачной. Он подождал, пока Тернер напьется, а потом спрыгнул на землю и протянул руки Амелии. Она заколебалась, прежде чем принять его помощь.

— Не упрямься, девушка.

— Я не упрямлюсь.

— Тогда клади руки мне на плечи. Я не собираюсь пожирать тебя заживо, и тебе не угрожает мое непреодолимое желание лишить тебя девственности.

Она нерешительно оперлась ладонями на его широкие плечи и скользнула вниз, вдоль его мощного тела. Ее ноги коснулись земли, и несколько секунд она стояла, запрокинув голову и глядя ему в лицо, в его идеально правильные черты. У него были полные и мягкие губы, а в глазах мерцали серебристые

искорки, которых она не замечала раньше.

— Ты, наверное, никогда не ездила верхом на лошади вместе со своим возлюбленным? — поинтересовался Дункан, не снимая рук с ее бедер.

Она поспешно отступила назад, смущенная его игривым тоном.

— Конечно, нет. Как я уже сказала, Ричард — джентльмен. Он бы никогда не предложил мне ничего подобного. — Она смотрела, как Мясник снимает седельные сумки со спины коня. — Мне очень жаль, если ты мне не веришь.

Он вытащил из кожаной сумки кувшин с вином и буханку хлеба и сел на поваленное дерево под ветвями плакучей ивы.

— По крайней мере, ты ему верна.

— У меня есть все основания хранить ему верность, и я не оставлю попыток убедить тебя в этом.

Ее похититель зубами вытащил пробку из кувшина, затем отвернулся в сторону и выплюнул ее на землю.

— Чтобы я тебя отпустил?

— Чтобы ты перестал охотиться за Ричардом, — уточнила она, глядя, как он пьет. — Дункан, он хороший человек. Он спас моему отцу жизнь.

Она впервые обратилась к Мяснику по имени, и это не осталось незамеченным. В его глазах промелькнуло что-то, и он нахмурился.

— Этот разговор начинает действовать мне на нервы.

Он снова запрокинул голову и начал жадно пить из кувшина, после чего тыльной стороной руки вытер губы. На его лице появилось дикое и гневное выражение. Он молча протянул кувшин Амелии и смотрел, выжидая, возьмет ли она у него вино.

Спустя мгновение она приняла кувшин из его рук. Его глиняные стенки показались ей холодными. Она хотела сделать маленький глоток, но когда крепкое шотландское вино полилось на ее губы и язык, она осознала, как сильно ей хочется пить. Она начала с жадностью глотать напиток, точно так, как до нее это делал Мясник.

Никогда в жизни она так грубо не пила вино прямо из бутылки. Впрочем, она уже поняла, что сейчас хорошие манеры ей ни к чему. Во всяком случае, в присутствии этого мужчины, который сидел посреди леса на поваленном дереве и смотрел на нее с таким видом, как будто хотел либо ее задушить, либо повалить на землю и овладеть ею.

— Прежде чем мы с тобой расстанемся, — с мрачной решимостью произнес он, — я заставлю тебя убедиться в том, что ваши английские офицеры в своих вычурных красных мундирах могут быть такими же дикими, как любой шотландец в килте.

Она была потрясена нарисованным им образом. Их беседу прервал быстро приближающийся топот копыт. Она опустила кувшин и увидела Гавина и Фергуса, которые мчались к ним во весь опор.

Мясник вскочил, выхватил из ее рук кувшин и направился к товарищам.

— Я думал, что никогда вас не дождусь, — угрюмо заявил он. — Мне надо отлить.

С этими словами он прошагал мимо нее, направляясь к густой поросли молодых хвойных деревьев.

— Что ты хочешь, чтобы мы с ней сделали? — крикнул ему вслед Фергус.