Племя

Бутяев Павел

– Проще говоря, я выступаю в роли пушечного мяса, если медведь окажется слишком силен.

– А это уже как сам решишь. Пушечное мясо ты или солдат, – Федор обернулся, мельком поглядев куда-то вдаль поселения. – Иди к охраннику, он покажет, где ты и эта девушка можете пока отдохнуть. Но будь готов, как стемнеет – пойдем.

“Вот же вляпался в черт знает что”, – думал Шон, смотря вслед уходящему лидеру.

Густые серые облака постепенно рассеивались и улетали прочь. Ливень превратился в совсем мелкий дождь. Большое оранжевое пятно медленно уходило за горизонт, озаряя красным светом деревья,

холмы и постройки.

Шон неподвижно уставился в одну точку на небе, размышляя обо всем произошедшем. В голове между собой путались, сплетались в одно целое совсем разные мысли. Он все думал о найденном в заброшенном деревенском доме письме, о мутациях, о нападении стаи псов. Он думал о всех смертях… Семьи в деревне и городе, тот человек в подвале, Майкл, Дэниел. Сколько их еще будет? Даже не хочется об этом думать.

“Знает ли этот деревенский лидер о том, что мне нужно; дало ли ему хоть что-то это письмо или он врет, зная, что я не вернусь с этой охоты?” – в голове Шона крутились одни и те же вопросы, мелькали картины гигантского медведя-мутанта с окровавленной шерстью, глазами демона. Родригес уже представлял его громкое рычание, острые, как лезвия, клыки и длинные когти. Да что от него сможет спасти? Ему страшны винтовки? Вряд ли.

– Ты какой-то озадаченный, – заметила Роза, подойдя к стоящему под небольшой деревянной смотровой вышкой Шону. – Что-то случилось? Ты ведь сказал, что Федор поможет тебе с письмом чуть позже.

Родригес глубоко вдохнул свежий, пропахший сыростью и лесным ароматом воздух. Он все смотрел на разрисованное красным закатом небо, провожая взглядом уходящую за горизонт звезду.

– Он согласился помочь, но, ожидаемо, за определенную плату. Когда стемнеет, я должен пойти с его отрядом на охоту.

Роза возмущенно посмеялась, выдавливая из себя какое-то подобие улыбки и, окинув взором стоявшего у дальней стены Федора, заговорила:

– У него тут куча вооруженных людей, почему ты должен идти с ним на охоту? Он сам не может в оленей пострелять, или на кого он там охотиться?

– Ему важно присутствие каждого, а один из охотников приболел, я должен его заменить. Охранники должны постоянно обеспечивать безопасность поселения, поэтому их Федор не трогает, – Шон немного помолчал, медленно опуская голову вниз. – Он охотиться на медведя.

– Медведя? – чуть ли не вскрикнула Роза. – На нашу группу напал медведь, мы из-за этого даже машины бросили. Это на него они хотят идти? – Шон одобрительно кивнул, продолжая поедать взглядом мокрую землю.

Роза тихо шепнула ругательство, отворачивая голову в сторону. Она осознавала всю тяжесть ситуации. К тому же перед ней стоял выбор. Остаться в этом поселении в поисках более менее спокойной жизни за массивными деревянными стенами, охраняемыми вооруженными охотниками и солдатами? Продолжить путь с Шоном, помочь ему с поиском ответа на его вопросы, возможно, приблизив тем самым победу над мутациями? Порой в ее голове проскакивала мысль насчет первого варианта. Но нет. Ей оказался ближе долгий и тяжелый путь борьбы с болезнью. Что же заставило ее выбрать этот вариант? “Прошлое, – прозвучал ответ в голове. – Незабытое прошлое”.

Солнце, бросив последний отблеск света, скрылось, оставив небо во владение луны. Звезды мерцали на черном полотне,

как и прежде, в те прекрасные времена. Хоть что-то в этом мире никогда не меняется.

Вокруг стоящего перед входными воротами стола, склонившись над озаряемыми светом свечи картой местности и вырванными листами тетради, где черные палочки и крючки складывались в написанные неразборчивым почерком слова. Родригес вместе с другими охотниками слушал произносимую Федором речь. Неторопливый и четкий голос до мельчайших деталей проговаривал информацию о задании, об их главном на эту ночь враге. Его слова напоминали речь генерала, призванную подбодрить солдат перед решающим боем, который станет для кого-то последним, а для кого-то первым.

Подпирая стол, по бокам стояли двуствольные ружья. Одно из них было грязным, потертым, на некоторых металлических деталях проявлялась легкая ржавчина. Федор взял бедное, потрепанное оружие и протянул его Шону. “Ну разумеется, – стараясь не подавать виду, бесился у себя в мыслях Родригес. – На что я мог рассчитывать? Хорошо, если оно стрелять хотя бы будет”.

– Как пользоваться, думаю, учить тебя не надо, – проговорил с небольшой усмешкой лидер.

Шон крепким хватом взял ружье, осматривая ржавый, поцарапанный корпус оружия. Видно, им пользовались еще задолго до начала всего “этого”, и пользовались крайне небрежно.

Два охранника ловко раскрыли ворота и выпустили из стен поселения группу охотников, среди которых Шон чувствовал себя крайне неуютно. Ботинки хлюпали, наступая на осеннюю грязь, ремешки оружия издавали еле слышимый металлический лязг, кто-то тихо перешептывался, направляя косой взгляд на Родригеса. “Какой-то чудик”, “Болван иностранный”, “Откуда он русский-то знает?”, “Его хоть зачем взяли?” раздавались то с одной стороны, то с другой. Порой Федор оглядывался, испепеляя взглядом, словно лазером, нарушивших тишину, фыркнув на них, словно хищник на добычу.

– А вы слыхали, что в Новожарковке случилось? – решил разрядить обстановку шедший позади всех охотник. – Страшное дело.

– Может и слыхал, но не от достоверных источников. Хватит тебе верить во все, что слышишь. До добра такое не доведет.

– Да я зуб даю, правда это! – возбужденно, слегка улыбнувшись и повысив тон, говорил охотник. – Они давно эксперименты проводят над этими гадами, все водят их к себе в хаты, кровь берут, кожу изучают, моют их. Еще бы чаем напоили, ей-богу. Я давно уж говорю, – теперь его речь стала тише и медленнее, – Они на голову больны, там почти все из местной психушки сбежались. Мне один мой знакомый говорил, что их вожак пять лет в больнице с шизофренией лежал.

– Да хорош тебе! – вмешался другой охотник, поправляя прицепленные к поясу аптечки. – Я многих оттуда знаю. Нормальные люди, большинство работали в больницах, школах, на заводах. Психов нет, насколько мне известно, а вот у меня скоро от твоих рассказов точно глаз задергается.

– Это тебе они говорят, мол, в больницах работали, а на деле их в этих больницах в смирительной рубахе держали да из комнаты с белыми стенами не выпускали. Ну за это их монстры поганые и съели-то, – кто-то толкнул обладателя бурного воображения в бок, отчего тот слегка скривился и сделал нелепый шаг в сторону, чуть не упав в небольшой овраг.