Племя
Шрифт:
— Если она выдержит до конца похода, — решила Назия, — ее можно будет простить. Подобного урока девчонка не забудет никогда.
Ни Борус, ни Алгия не рисковали вести корабль ночью, поэтому в разлив путники попали не к рассвету следующего дня, а примерно к полудню. Перед ними раскрылась водная гладь, широкая и… пустынная.
— А где Поруз? — с недоумением повернулась Назия к правителю.
— Продолжай двигаться дальше, — кивнул Найл. — Кажется, я знаю, куда унесло нашего северянина.
За
Наверное, его чистый серебряный блеск различался невооруженным глазом даже с поверхности Луны.
Флагман покачивался рядом. Вид родного корабля вызвал у морячки вздох облегчения. Она тут же подвела малое судно борт о борт, перебралась на палубу и принялась скрупулезно осматривать парусник, ища возможные поломки и повреждения. Найл тем временем перебрался на пирогу и вместе с Нефтис отправился на берег.
Воинский лагерь стоял, естественно, на бункере — и издалека казалось, что он парит в воздухе на высоте нескольких метров. Не в пример Алгии, шериф свои обязанности знал, и к тому моменту, когда лодка приткнулась к берегу, братья по плоти стояли в плотном строю, прикрывшись щитами и подняв копья.
— Рад видеть вас, братья мои, — кивнул им Посланник, мысленно разрешая разойтись, а сам вежливо взял северянина под локоток: — Ну, и как же вы оказались в этой стороне разлива, друг мой Поруз?
— Нас атаковали пиявки, мой господин, — как можно серьезнее объяснил военачальник. — Они били нас в борта. Поодиночке и целыми стаями. Корабль, конечно, не пострадал, а вот дикарскую пирогу несколько раз переворачивали. Приходилось постоянно из воды вытаскивать, и снова за корму спускать. А они ее снова переворачивали. Наверное, так они с дикарями борются. Во избежание опасности я решил отвести судно сюда.
— Ты хочешь сказать, с этой стороны водоема пиявки не водятся?
— Водятся, — признал северянин. — Но с этой стороны как-то… Спокойнее.
— А для еще большего спокойствия ты расчистил бункер?
— Его предки наши оставили. Пусть выглядит достойно.
— Похоже, вам не дает покоя послание, оставленное нашими предками нашим потомкам, шериф Поруз…
— Ну что вы, мой господин. Я и в мыслях не держал покуситься на послание будущим поколениям.
Разумеется, послание потомкам северянина ничуть не интересовало.
Его привлекал только металл, из которого
Он испытывал то состояние, какое, наверное, испытывали испанские конквистадоры, обнаруживая в захваченных городах площади, выложенные золотыми плитами, или построенные из чистого золота жертвенники. Они физически не могли унести такой добычи — но и бросить ее тоже были не в силах.
— Ваша экспедиция принесла успех, правитель?
— Нет, шериф, не принесла. Мы потеряли шестнадцать моряков и одного брата, но не нашли ровным счетом ничего. Никаких следов семени. Придется возвращаться в море и искать проход через лес на юг. Есть там какие-то острова с растущими камнями.
— Шестнадцать человек — это непозволительно много. У нас на кораблях не хватает гребцов. Скоро нам не на чем будет плыть.
— Это вопрос должна решать Назия, Поруз. Если она решит, что людей слишком мало, она сообщит об этом сама.
— Тогда разрешите пригласить вас к костру, мой господин. У нас на ужин попали две чудесные молодые пиявки, попытавшиеся перевернуть долбленку. В отличие от мяса наземных насекомых, плоть пиявок показалась куда более плотной, упругой. Она не распадалась на отдельные волокна, хуже пережевывалась, но намного раньше вызывала ощущение сытости и давала дополнительную работу зубам, что для людей, привыкших к мягкой цивилизованной пище, было отнюдь не лишним.
— Как вы думаете, мой господин, — не удержался от вопроса северянин. — Эта глыба глубоко уходит в землю?
— Ты все-таки надеешься выковырять ее и увезти с собой, Поруз?
— Но невозможно же вот так, запросто, бросить здесь такое сокровище! Если бы удалось отделить от него хоть маленький кусочек, чтобы отдать его на пробу кузнецам — тогда бы я успокоился.
— Ты уверен, шериф, что маленького кусочка хватит тебе для успокоения? — переспросил Найл.
— Да, мой господин. За последние дни мы перепробовали все: пилили, резали, грели огнем. Разве что зубами не грызли. Имей я небольшой образец, то хоть понял бы, стоит этот самородок таких мук или нет.
— Ладно, — наевшийся правитель почувствовал, как у него слипаются глаза. — Напомни мне утром про этот разговор.
Посланника Богини разбудили звуки спора. Некоторое время он лежал с закрытыми глазами, слушая, как Назия требует как можно скорее покинуть это пресноводное болото и вернуться в просторы открытого моря, а шериф предлагает ей сперва хорошенько отдохнуть.
В конце концов правитель не выдержал и сел на выворотке, протирая глаза.
— Что вы тут шумите в такую рань?