Племена Гора

Норман Джон

— Не понимаю, почему она не выбрала меня, — развел руками Хассан.

— Очевидно, я вызываю больше чувств, — заметил я.

— Женские причуды необъяснимы, — пожал он плечами.

— Это верно, — согласился я. — Иначе как понять, что Алейна предпочла тебя мне.

— В самом деле, — пробормотал Хассан.

— С другой стороны, — язвительно сказал я, — она всего лишь рабыня.

— Рабыня, — кивнул Хассан. — И весьма умная женщина.

—

Не спорю. — Охотники за рабынями прежде всего обращали внимание на умственное развитие своих жертв. Другими важными критериями были женственность и интеллигентность. Знающие толк в рабынях гориане согласятся, что лучшие экземпляры получаются из умных и женственных девушек. Как бы ни была красива женщина, ни один горианин не обратит на нее внимание, если она при этом глупа. Дурнушки для них не существуют вовсе. Зато за возможность бросить к своим ногам красивую, умную и беззащитную пленницу инстинктов многие отдадут все, что угодно. Если уж надевать ошейник, то на дорогой и качественный товар.

— Тарна тоже не производит впечатления недалекой женщины, — заметил я.

— Это верно, — проворчал Хассан.

— И выбрала она именно меня, — напомнил я.

— Женщины непредсказуемы. Алейна, кстати, гораздо лучше Тарны. Естественно, что она предпочла меня.

— Я не видел Тарну голой и прикованной к кольцу на аукционе. Я не могу сказать, кто из них лучше.

— Давай считать, что Алейна все-таки лучше.

— Давай, — кивнул я.

— Так вот, она предпочла меня.

— Вкусу женщин доверять нельзя, — заметил я.

— Ты не возражаешь, Али? — спросил тип в шелковом халате.

— Не возражаю, — огрызнулась девушка в белом хитоне. Я не сразу понял, с кем он говорит. Я уже спрашивал

У девушки, не держат ли ее для мужчин, но она раздраженно ответила мне, что это, разумеется, не так.

Подплыв к краю ванны, я посмотрел на нее.

— Как тебя зовут?

— Али, — ответила она, делая шаг назад.

— Это же мужское имя, — сказал я. — Или мальчишечье.

— Моя госпожа, — сердито произнесла рабыня, — дала мне то имя, которое ей понравилось.

Тип в халате рассмеялся.

— Заткнись, Фина! — огрызнулась она. Он побледнел и опустил голову.

— Слушаюсь, госпожа.

— Фина, — заметил я, — это женское или девичье имя.

— Госпожа называет нас так, как ей нравится. — Она показала на закутанных в шелка мужчин. — У них у всех женские имена. И вас, — она посмотрела на меня и Хассана, — ждет та же участь. Все, хватит болтать! — неожиданно резко крикнула она. — Марш

по альковам! Быстро!

Перепуганные мужчины кинулись в свои альковы. Сидя на краю ванны, Хассан озадаченно крутил головой.

Я догадался, что девушки в белых хитонах исполняли в серале Тарны роль евнухов. Их приказания выполнялись беспрекословно, а авторитет подкреплялся плетками и ятаганами наружной стражи. Стоило им прикрикнуть на мужчин, как те начинали позорно суетиться.

Снаружи кто-то резко забарабанил в дверь сераля.

— Быстрее! — заорала рабыня. — За тобой уже пришли! Вылезай и вытирайся!

Я вытянул руку и ухватил ее за лодыжку. Вторая смотрительница изумленно вскрикнула.

— Ты не носишь ошейника, — заметил я, посмотрев на высокую красавицу.

— Нет, — прошипела она. — Отпусти ногу, наглый слин!

— Твоя нога не похожа на мужскую, — сказал я.

— Отпусти! — завизжала она.

На ее щиколотке я увидел металлическое кольцо.

— Что это? — поинтересовался я.

— Так Тарна метит рабынь в серале. Отпусти ногу!

Стучали все громче.

— Отпусти, или я прикажу тебя выпороть! — выкрикнула она.

— Тогда я не успею к твоей госпоже, — заметил я.

— Завтра с тебя шкуру спустят, — с ненавистью процедила смотрительница.

— Тогда сегодня мне придется рассказать твоей госпоже, что я не сумел доставить ей полного наслаждения, потому что ты меня соблазнила.

— Нет! — крикнула она. — Нет!

— Как твое женское имя? — спросил я.

— Лана. — Она отчаянно пыталась вырваться. — Пожалуйста, отпусти!

Мы услышали, как открылись наружные двери.

— Они будут здесь через минуту! Отпусти меня! Я выпустил ее ногу и выбрался из ванны.

Она швырнула мне полотенце. Прибывшие о чем-то говорили с охраной сераля за дверью.

— Вытирайся, чего стоишь? — прошипела девушка.

Я поднял руки и улыбнулся:

— Вытри меня, Лана.

— Слин! — выкрикнула она.

В серале было уютно. Просторный зал разделяли высокие колонны и арки, украшенные богатой лепкой. На стенах висели дорогие ковры и гобелены, мраморный пол переливался мозаичным узором. Во всем чувствовался вкус и богатство хозяйки. Жаль, что придется уйти отсюда.

— Слин! — сквозь слезы простонала девушка, вытирая меня первым полотенцем. — Помогай, чего уставилась! — крикнула она напарнице.

— Нет, — сказал я. — Только ты, Лана.

Захлебываясь слезами, она принялась вытирать мое тело.