Плавучий город
Шрифт:
На улице, за окном, разгружались небольшие грузовички, доверху наполненные свежей искрящейся рыбой, — начиналась утренняя сортировка. Рыбный рынок, расположенный за углом, работал только до полудня, и шесть дней в неделю эта узенькая улочка истекала рыбьей кровью и рассолом.
Стоя у окна, Николас смотрел вниз на обутых в резиновые сапоги торговцев рыбой, и перед его внутренним взором возникала темная расщелина, наполненная черной водой. Как много лет прошло с тех пор, когда он получил страшный урок! Как много лет прошло с тех пор, когда он перестал участвовать в делах якудзы и отвернулся от Микио Оками, который был лучшим другом
— Николас!
Он обернулся и увидел, что Сейко уже встала. В комнате сильно пахло жарившейся внизу на кухне рыбой, которую, без всякого сомнения, готовили на завтрак. Скоро ему придется встретиться лицом к лицу с Тати, оябуном якудзы, ее тандзяном.
— Ты так печален. Хочешь чаю? — спросила его Сейко.
— Да, очень.
Она вышла из комнаты, наполнила железный чайник водой и поставила его греться. Пока Сейко заваривала чай, Николас думал о том, что ему очень не хватает Лью. Их разговоры по телефону всегда были немногословны и только по делу, а ему так хотелось поговорить с Кроукером по душам. Обсудить подробности событий, в которые они были вовлечены.
«Любопытно, сколько женщин задействовано в этой странной истории, — сказал однажды Николас Кроукеру. — Смотри, две сестры: Маргарита и Челеста, одна в Нью-Йорке, другая в Венеции, где работает на Оками; дальше — мать Доминика, Рената Лоти, весьма влиятельное лицо в Вашингтоне; да впридачу эта женщина, Веспер, связанная с Дедалусом. Странно то, что все они обладают если не правом принимать решения, то уж во всяком случае реальной властью».
«У тебя есть версия? — спросил Кроукер. — Мне бы хотелось, чтобы ты помог мне разгадать Веспер — эта женщина не укладывается ни в одну из заранее составленных версий».
«Как и все остальные женщины. Но у меня такое впечатление, что мы оба не понимаем главного: Веспер — ключевая фигура. Имей это в виду, когда приедешь в Лондон».
— Ты никогда не доверишься мне? — прервал его размышления голос Сейко. Она смотрела на него поверх своей чашки.
— Тандзан Нанги обнаружил доказательство того, что Масамото Гоэй, руководитель группы теоретического языка в моем проекте Ти, участвовал в краже микросхемы нейросети. Есть подозрение, что ты помогла ему тайно переправить микросхему во Вьетнам Винсенту Тиню.
— Да, я виновата.
— Что?
Она кивнула головой.
— Я помогала Масамото, но не ради денег, как считал Тинь, и не по идеологическим соображениям, как думал Гоэй. Я сделала это, чтобы помочь Тати и Ван Кьету проникнуть в Плавучий Город. Незаконный клонированный кристалл, слепленный для Тиня Абрамановым из украденных из проекта Ти элементов, и компьютер Хайв, американский эквивалент, давали им возможность приоткрыть эту дверь. Так им казалось, во всяком случае. К сожалению, Тинь — а он был основной фигурой, связанной с Роком, — отказался сотрудничать, даже когда Ван Кьет попробовал на него нажать.
Какое-то время Николас обдумывал ее слова. Говорила она правду или лгала? Сексуальное
— Кто же тогда убил Тиня? Мне кажется, у Рока для этого были и повод, и возможность, если судить по твоим словам и рассказам Тати. И все же у меня нет веских доказательств.
— Неужели так важно, кто именно убил Винсента Тиня? Он мертв, и ничто уже не воскресит его. — Сейко вздохнула. — Он заслужил эту участь.
— Правда значит очень много для меня.
— Я сказала тебе правду. — Сейко протянула ему руки ладонями вверх. — Можешь проверить, примени свое тау-тау.
Николас не сказал ни слова в ответ, не сделал ни одного движения. Его глаза до тех пор впивались в нее, пока она не отвела взгляд.
Сейко отпила немного чаю и произнесла со вздохом:
— У меня был брат, Мацуро. Я хочу рассказать тебе о его смерти, потому что он умер при... при особых обстоятельствах.
Она помолчала, как бы раздумывая, стоит ли рассказывать. Осторожно поставив чашку, она уставилась на нее неподвижным взором. И после минутной паузы продолжила:
— Мацуро был не таким, как все: его физическое развитие не совпадало с умственным. Он был на два года моложе меня, но по уму он был совсем ребенком. Он не понимал...
Ее голос стал тише, и на глаза набежала слеза.
— Он не понимал этого мира.
Пальцы ее рук, лежащих на коленях, сплетались и расплетались.
— Как раз в это время, пять лет назад, я жила вместе с матерью и Мацуро. Моя мама работает по ночам — у нее свой акачочин в Киото, что-то вроде ночного бара — поэтому забота о Мацуро в это время суток целиком ложилась на меня. Каждый вечер, прежде чем уложить его в постель, я купала Мацуро в ванне. Это было что-то вроде ритуала, который ему очень нравился. Бывало, я рассказывала ему разные истории, мы болтали, и ему было так хорошо, что порой он казался совсем нормальным. В это время я встречалась с одним бизнесменом из Вьетнама, который многому меня научил в области зарубежных рынков ценных бумаг.
Сейко снова замолчала, у нее перехватило горло от воспоминаний. С трудом сглотнув, она протянула руку к чашке с чаем, но на полпути остановилась.
— Понимаешь, он позвонил мне в тот вечер. Я не виделась с этим парнем два месяца, он уезжал в Сайгон по делам. И как только вернулся, сразу позвонил мне. Я... я собиралась только на минуточку отойти от Мацуро, снять трубку телефона. Но это оказался он, а я так тосковала по нему все это время, и ему хотелось так много сказать мне... я застряла у телефона...
Ее голова склонилась, и слезы закапали на руки, теперь уже неподвижно лежавшие на коленях.
— Мне нет прощения... за мою оплошность. Прошло семь или восемь минут, точно не знаю, когда я спохватилась, что брат лежит один в ванне, полной воды. Я уронила трубку телефона и вбежала в ванную комнату.
Ей снова пришлось остановиться. Подобно скалолазу, взобравшемуся на высоту, где воздух сильно разрежен, ей приходилось приспосабливаться к страшной реальности.
— Это зрелище до сих пор стоит у меня перед глазами: Мацуро лежал в ванне лицом вниз. Струя воды из крана шевелила его волосы, как завитки прекрасного морского анемона. Но сам он был неподвижен.