Плавать с дельфинами

Пицци Эрин

— А что, разве можно быть нечестной во сне?

— Да, можно, — ответила Джанин. — Так же, как и в реальной жизни. Ведь ты иногда делаешь что-то только ради того, чтобы произвести впечатление. И получается, что ты поступаешь нечестно, потому что ты делаешь не то, что тебе в действительности хочется.

— Ладно, — пообещала Пандора, — я постараюсь. Но все это начинает мне казаться чем-то из песни «Битлз», помните? Про таинственную волшебную башню?

— Так оно и есть, — не стала возражать Джанин, и все вдруг от души рассмеялись.

Время шуток и смеха быстро кончилось. Следуя жестким наставлениям

Джанин, Пандора оказалась вынужденной не есть ничего и не пить с утра пятницы, а лишь лежать на качелях и смотреть на море. По инструкции подруги, ей было позволено лишь смачивать горло водой, если во рту совсем уж пересохнет.

Бен тоже оставался дома, но держался почти незаметно. Лишь иногда он подходил к Пандоре и брал ее за руку.

— Ты никогда на делал этого сам? — спросила она его.

— Нет. У меня не было на то нужды. Может, только однажды, когда та девушка совсем свела меня с ума. Тогда мне казалось, что моя голова полна раздавленного мяса. Но я обошелся без пещер — бабушка отослала меня на три дня в море, сказав, что там я приду в себя.

— Мне-то свести тебя с ума не по силам, ты это имеешь в виду?

— Нет, тебе не по силам. А вот саму себя ты свести с ума как раз можешь. И поэтому тебе надо многое прогнать из своей души.

— Знаешь, что я действительно ищу в жизни, так это свой дом. Я имею в виду не какой-нибудь там домик или страну, а место, где я чувствовала бы себя как дома. А пока вся моя жизнь — это вечное изгнание. Моя мать всегда считала меня бунтовщицей, девчонкой, которая только и стремится дать кому-то отпор, огрызнуться. Но я была совсем другой. Может, отец мне поможет и мое сердце найдет дом рядом с ним.

— Может быть. — Бен вернулся в хижину. Теперь его фигура больше не заслоняла Пандору от палящего солнца.

Она хотела было крикнуть: «Бен, вернись!», но не смогла. Жара и духота совсем сморили ее. Пандора впала в забытье.

Через какое-то время, когда стало прохладнее, она услышала голоса. Потом почувствовала как Джанин положила руку ей на плечо и сказала:

— Выпей вот это.

Пандора слабо кивнула, а затем Окто поднял ее и положил на носилки.

Несколько человек подняли носилки и процессия отправилась в путь, от подножия утеса наверх. А солнце тем временем стремительно погружалось в море, разрезая водную гладь, крася ее в цвета крови и вина.

Пока процессия взбиралась по склону утеса, обитатели гостиницы могли видеть ее маршрут по шевелению верхушек ярких ананасовых кустарников.

— Что это там движется? — недоумевали многие из зрителей.

— Наверное, это какая-нибудь идолопоклонническая церемония, — пошутил один доктор и, фыркнув, поднес к губам очередной стакан рома.

— Нет, просто кто-то сегодня отправляется в пещеру сновидений, чтобы попытаться подправить там свою жизнь, — возразил Чак, обращаясь к маленькому мужчине, одному из своих коллег по подводному плаванию. Чак знал, что этот кто-то — Пандора, и от всей души желал ей успеха. А еще он желал бы перестать так скучать по ее матери.

Засыпая, Пандора увидела нахмуренное лицо Джанин, похожее, по мнению Пандоры, на физиономию арабского воина.

— Ничто не сможет принести тебе боль или вред, Пандора. Если проснешься, выпей сока, у твоего изголовья. Здесь всегда будет кто-нибудь находиться, охраняя тебя и пещеру. Но главное, твоя собственная сенса станет постоянно рваться отсюда наружу, пытаясь что-то изменить в твоем прошлом. Однако помни: прошлое изменить

нельзя. Можно лишь его узнать и это знание использовать, чтобы изменить будущее. Ты слышишь меня?

Пандора кивнула. Теперь ей хотелось лишь одного — заснуть и видеть сны. Она услышала медленный бой барабанов. Это был именно тот звук, что расставлял все в ее душе на свои места. Сладость звука заполнила голову и тело Пандоры. А потом наконец музыка, олицетворявшая ее настоящее, понесла ее в снах назад, в прошлое, к первым воспоминаниям.

Глава тридцать вторая

Последний звук, который запомнился Пандоре, были удары барабанов Горусов, уносимые куда-то вдаль морским бризом, гулявшим меж кустов розмарина, плотно обступавших вход в пещеру. Ее глаза слипались, но время от времени она все еще могла приоткрывать их, и тогда взгляд неизменно падал на ее звезду, светившую во мраке ночи. Пандора чувствовала, что лежит на мягком песке, а голова ее покоится на подушке, набитой дикими травами. От нее теперь требовалось только одно — расслабиться, поддаться наплывавшим воспоминаниям, унестись назад, в прошлое, и развязать узел своих отношений с Ричардом.

Первое воспоминание, пришедшее к ней, не было связано с Ричардом или с их совместной жизнью. Оно было очень болезненное и волнительное. Пандора вспомнила себя маленькой девочкой, стоящей на коленях в грязной холодной ванне. Сзади нее плавал какой-то большой предмет, похожий на кусок дерева. Ее голова едва возвышалась над краем ванны, и поэтому, чтобы не опрокинуться навзничь, Пандора изо всех сил цеплялась за этот край. Но гораздо больше ее пугал какой-то странный, преследовавший ее предмет в воде. Пандора громко закричала, и тогда две руки грубо подхватили ее и, подняв из ванны, поставили на пол. Потом одна из этих рук залет та ей сильную пощечину, и оказавшаяся рядом мать прокричала: «Ах ты маленькая дрянь! Посмотри, что ты наделала!»

Девочка села на пол, наблюдая, как мать выудила эту штуку из ванны, бросила в туалет и спустила воду. Именно с этого момента Пандора стала считать, что она нечиста.

«Так, может, именно с этого момента началась неудачная история моих отношений с Ричардом?» — подумала Пандора. Детское воспоминание так вдруг расстроило, что она не выдержала, приподнялась на локтях и отпила несколько глотков напитка, что Джанин поставила около ее подушки. Пандоре хотелось, чтобы сновидения, посещавшие ее в пещере, были понятными и последовательными, а не такими отрывочными, мучительными, как первое. Напиток успокоил ее, она опустилась на подушку и сразу же увидела следующий сон.

Она в своей комнате, в Айдахо. На ней узкая черная юбка и белая блузка, в ушах — дорогие бриллианты. Сидит в вертящемся кресле перед коричневым письменным столом викторианского стиля. Это уже совсем из другой эпохи. Пандора поняла, что теперь она видит не картины детства, а события, происшедшие гораздо позже. От волнения дыхание Пандоры стало глубже.

Снаружи за входом в пещеру внимательно следили несколько пар глаз. Здесь была Джейн, успешно преодолевавшая сон и довольная тем, что наконец смогла не только быть свидетельницей страданий Пандоры, но и помочь ей. Здесь же, неподалеку, находилась и старая мисс Мейзи, рассчитывавшая, наверное, использовать свое ведьмино искусство, если вдруг лечившие американку своими чарами добрые волшебницы потеряют пациентку, позволив ей, например, по неосторожности, сорваться с утеса.