Плавать с дельфинами
Шрифт:
На этот раз, правда, Моника решила, что свое дурное настроение ей стоит излить не здесь, а в доме Нормана. Поэтому она неожиданно улыбнулась.
— Мне пора идти, — сказала она, проигнорировав последнее заявление Пандоры. — А ты лучше приготовь нам на вечер салат из консервов с редиской. Нет ничего лучше холодного салата после тяжелого рабочего дня.
Дверь за Моникой захлопнулась, и Пандора осталась одна в тишине комнат. Может, еще раз позвонить? Или не надо? Все равно ведь мать зайдет к нему после работы.
Пандора принялась за уборку на кухне. Грязи особой вокруг не было, потому что ее мать была не из тех женщин, что могут жить
Моника всю жизнь куда-то торопилась, а потому и делала все быстро, в спешке. Например, стол она не столько протирала, сколько наскоро смахивала с него крошки. Крошки эти, конечно, застревали по углам, в щелях поверхности стола и засыхали там маленькими шариками. В очередной раз подметив все это, Пандора решила переодеться в джинсы, взять средство «Клорокс» и как следует отдраить кухню. Может быть, решила она, если я сначала приберу на кухне, а затем займусь гостиной, то день пролетит быстрее. Быстрее вернется с работы мать и принесет известия от Нормана. «С Норманом нам надо попробовать еще разок. Ведь я просто так никогда не сдаюсь», — думала Пандора. Настойчивости ее научил отец, пусть даже он сам и вынужден был сдаться. Ну что ж, она-то не намерена сдаваться, во всяком случае, она не собирается жить в полном неведении о том, где в тот момент находится человек, кого она Господу Богу обещала любить до гробовой доски.
Липовый чай мисс Рози был удивительно освежающим. Бену, который принес его, пришлось в конце концов разбудить Пандору, прикорнувшую в гамаке. Он легонько толкнул гамак и поцеловал подругу в лоб.
— Ты что, гонялась во сне за ящерицами? — шутливо заметил Бен, рассматривая ее.
— Вовсе нет. — Пандора выпрямилась. — Мне приснилось, как я когда-то убирала на кухне у матери. В день, когда сбежала от Нормана сразу после нашей свадьбы.
Она отхлебнула чая.
— Хочешь рассказать мне об этом ?— Бен присел на пол, скрестив ноги.
— А тебе не надоедают рассказы о вечных моих жизненных провалах да неудачах в отношениях с мужчинами?
— Да нет, совсем не надоедают. Все, кто приезжает на этот остров, обязательно рассказывают что-то подобное.
— А как ты думаешь, Бен, случаются ли вообще счастливые браки? А?
— Конечно случаются. Вот, например, мои бабушка и дедушка были счастливы. Конечно, не все время. Иногда им приходилось и трудновато. Но друг к другу они относились с любовью и терпением. Так что счастливые браки наверняка бывают.
— Ну что ж, мне такое счастье не подвернулось. В тот день, который мне приснился, мать действительно сходила к Норману, и он сказал, что я могу вернуться к нему, если захочу. Он не потребовал извинений, да и сам не извинялся. Просто сказал, что я могу вернуться. Что я и сделала. Упаковала чемодан, простилась с кухней, которая за все свое существование никогда не блистала такой чистотой, и пошла домой, к своему мужу. Впрочем, я зря все это рассказываю тебе, Бен. Ведь и дальше у нас с Норманом лучше отношения не стали. Так что давай займемся чем-нибудь более веселым, чем эти дурацкие воспоминания.
Бен встал, прикрыл
— Ветер меняется на южный, — сообщил он. — Хороший будет день для рыбалки. Я могу позвонить Окто, узнаю, здесь ли он. И мы с ним и еще кое с кем из ребят можем махнуть на пикник на Огненный остров. Хочешь?
Пандора допила чай, поднялась, обвила руками шею Бена.
— Это было бы просто замечательно, — ответила она.
— Тогда я пойду готовить катер, Пандора. А ты собери сумку-холодильник с пивом. И не забудь взять нож поострее. Если повезет, мы поймаем желтохвоста или дельфина. — Он заметил, как Пандора вдруг побледнела. — Да не того дельфина, глупышка, а рыбу-дельфина. Никто с острова никогда бы себе не позволил тронуть настоящего дельфина.
Пандора улыбнулась.
— Может, мы увидим хотя бы одного, а?
— В это время их здесь маловато. Они приходят обычно в марте, спускаются с севера, чтобы избежать холодных вод и ветров. Но, кто знает, нам может и повезти.
Пандора заторопилась в дом. Какое-то мгновение она ощущала себя как бы меж нескольких миров. Между тусклым, мрачным, опасным миром Нормана и миром, существовавшим на этом острове, напоминающем рай. При этом давал о себе знать еще более тайный, насыщенный ужасами и страхами, весь в пурпурных адских тенях мир Маркуса. А где-то поблизости присутствовал еще и мир Ричарда.
В Библии было одно место, которое неизменно заставляло Пандору плакать, особенно если она вспоминала в этот момент о Ричарде. Наизусть это место она не помнила, потому как и саму Библию ни разу не открывала с момента ухода из монастыря, где воспитывалась. Зато прекрасно помнила, как опечалился Господь, когда царь Давид сообщил ему о предательстве друга: «Да, мой близкий друг, — сказал, кажется, Господь, — кому я верил, с кем делил хлеб, выступил против меня». Как же много лет она потеряла! И вот только теперь получила возможность снять повязки с нескольких своих ран и открыть их лечебным прикосновениям морского воздуха и солнца. Может быть, когда-нибудь придет время и она совсем оправится от своих многочисленных ран. Мрачные мысли наконец совсем оставили Пандору, и она стала торопливо набирать из морозильника лед для походной сумки-холодильника.
Катер Бена имел четырнадцать футов в длину от кормы до носа. Выкрашен он был в белый цвет с легким голубоватым оттенком. В крошечной кабинке располагались два сиденья, еще два находились сзади, встроенные в корму. Сделан был катер из стекловолокна, и, как утверждал Бен, потопить его практически невозможно.
Пандора напомнила Бену, что в таких катерах она совсем не разбирается. В те годы, когда она являлась великосветской дамой и женой Маркуса, судьба все больше сводила ее с плавучими средствами того типа, больше похожими на моторизованные плавающие дворцы.
Что же касается их прогулок с Ричардом на гребной лодке, то они чаще всего заканчивались этой лодки опрокидыванием. Но, несмотря на все это, катер, в котором она сейчас оказалась вместе с Беном, Пандоре понравился. При движении он издавал звук, напоминающий стрекотание кузнечика. Но, после того как Бен прибавил оборотов, мощный двигатель в 75 лошадиных сил перешел на ровный, достаточно громкий рокот. Катер начал разгоняться. Поднятый якорь, блестящий от сбегавших по его поверхности струек воды, Бен закрепил на носу судна. Сделав вираж, Бен отвернул катер от мелких вод и крутым курсом пошел вверх, вдоль гряды рифов.