Платит последний
Шрифт:
— Молодец, — похвалил Красина Лешка, — использует шанс. Знаете, сколько дерут за эфир в последний день агитации? Двадцать пять тысяч новыми за минуту! А он бесплатно крутит — чрезвычайная обстановка.
Лидия прилегла на уехавший в прихожую диван. За дверью мягко топали и ржали парни в кроссовках, избившие Валерку. Топот как-то вдруг превратился в грохот, послышались отрывистые команды, бухнул выстрел, и минут через пять полной, пугающей тишины в дверь постучали.
— Лидия Васильевна! Лидия Васильевна, я от Красина, не бойтесь!
— Чем
— Пускай Лидия Васильевна подойдет, — ответил голос из-за двери, и когда Лидия откликнулась, тихо сказал: — Товарищ полковник велел передать: телефон Ивашникова отвечает!
— Коля! — закричала Лидия. Хотя сказано было непонятно, только про телефон, она сразу же вообразила Кольку, больного, перебинтованного, он лежит в постели у них дома и ждет ее звонка.
Диван отлетел от двери вместе с не успевшим вскочить Валеркой. Лидия не помнила, как его оттащила, — может, Лешка помогал, но скорее всего сама. Сдирая пальцы о рифленую головку замка, она отперла дверь и втащила стоявшего на пороге офицера в прихожую.
— Что с Ивашниковым? И что с отцом?!
Офицер пожал плечами:
— Я даже не знаю, кто такой Ивашников. Товарищ полковник велел передать вам: «Телефон Ивашникова отвечает» — и все. Профессор ждет на аэродроме. Вам лучше уехать.
В открытую дверь за спиной офицера были видны лежащие вдоль стены парни в спортивных костюмах. Мертвые, ужаснулась Лидия. Подошел верзила в камуфляже и закрывающей лицо черной шапочке-маске, пнул одного из «мертвых» ногой, и тот стал подниматься в позицию для обыска: руки на стену, ноги как можно шире.
По команде красинского офицера двое таких же верзил, похожих в своих масках на негров, подхватили отцовский кофр и Лидину сумку. Почему-то по лестнице, а не на лифте начали спускаться на первый этаж. За спинами у верзил болтались очень маленькие, похожие на игрушки автоматы. Лешка и Валерка со своими сумками пыхтели сзади.
В холле гостиницы валялась опрокинутая пальма, и целая шеренга людей в приличных костюмах стояла у стены. Густо несло перегаром; задержанные без особой злости переругивались с камуфлированными верзилами, а те для порядка тыкали их резиновыми дубинками.
Ступени у входа были засыпаны стеклами. Въехав двумя колесами на тротуар, стоял белый микроавтобус. Офицер сел рядом с водителем и положил на колени откуда-то взявшийся автомат.
— Погнали, — сказал он.
Водитель рванул по середине дороги, мигая фарами редким встречным машинам.
Пока Лидия сидела в номере с заклеенными стеклами, ей казалось, что в городе идет настоящая война. А на самом деле — ничего, никаких следов, если не считать выбитых стекол в гостинице. У Дворца городской администрации машина-эвакуатор с краном втаскивала к себе на платформу остов обгорелого «Москвича» в клочьях противопожарной пены. По иронии судьбы сильнее всего пострадал щит Антошенко. Половинки щита валялись в снегу, и эвакуатор наехал
Лешка с Валеркой допытывались у офицера, что происходит в городе. Мент либо отмалчивался, либо говорил то, что и так ясно: Антошенко решил показать, кто в доме хозяин. Только это от бессилия. Василий Лукич — гений. Ролик с Караваевым безотрывно смотрит весь город, а быков Антошенко повязали и теперь на законных основаниях имеют право держать трое суток, то есть, получается, до конца выборов.
— Всех подряд мели! — с удовольствием сказал офицер. — Кого на месте застали — само собой, а кто дома сидел, тех из дому. Теперь Антошенке прикурить некому подать. И за рулем самому придется… — Офицер засмеялся; мысль, что Антошенко будет сам прикуривать и сидеть за рулем, казалась ему забавной.
Микроавтобус вырвался за город и, минуя указатель «Аэропорт», свернул на укатанную снежную дорогу. Километра через два в чистом поле дорогу перегораживал шлагбаум. Из похожей на баньку бревенчатой будки вышел прапорщик с голубыми петлицами и стал проверять документы. Лидия поняла, что их везут на военный аэродром.
За шлагбаумом стоял искалеченный микроавтобус. Похоже, врезался во что-то и перевернулся: морда смята, крыша приплюснута будто огромным молотком. Но самое пугающее — вдоль борта шел ряд одинаковых пулевых дырочек.
— Давно была авария? — спросила Лидия у проверявшего документы хмурого прапорщика.
Тот с непроницаемым лицом вернул ей паспорт и сказал:
— Проезжайте.
Поехали опять по чистому полю, все молчали, и вдруг офицер сказал:
— Лидия Васильевна, вы только не волнуйтесь. Ваш отец и полковник Красин попали в тяжелую аварию.
Лидия приняла это с изумившим ее саму спокойствием. Наверное, она переволновалась за отца еще в гостинице, а сейчас только подумала, что авария — это не катастрофа, авария — это без человеческих жертв.
— Где он? — спросила она. — Почему вы меня везете на аэродром, а не в больницу?!
И вдруг оказалось, что она стоит, сгорбившись под низкой крышей микроавтобуса, и дергает ручку дверцы, а Лешка ее оттаскивает, не понимая, что она абсолютна спокойна, просто ей надо выпрыгнуть и бежать к отцу. Дверца щелкнула и приоткрылась, в лицо ударил режущий ледяной воздух — Лешка был мелок, чтобы состязаться с папиной дочкой.
— Остановите! — закричал он. — Не видите, что ли?! Я не могу ее удержать!
Лидия вывалилась из притормозившего микроавтобуса, упала лицом в колючий снег и зарыдала. Папка, ну что же ты так, папка?! Пек политиков из ничего… из ничего и денег, сотни тысяч людей заставлял голосовать, как тебе нужно, и дал себя подловить какому-то безмозглому быку с автоматом!.. Это тебе за грехи, папка. Говорил: «Рядом с такими, как твой Ивашников, ходит беда» — и не видел, что беда ходит везде, где пахнет большими деньгами!
Микроавтобус остановился метрах в десяти, уткнувшись в сугроб на обочине. Оттуда к Лидии бежали.