Платит последний

Некрасова Ольга

— Статическое электричество. У нас полы линолеумные, — то ли объяснил, то ли извинился Игорь. Злясь на предательские штучки своего тела, Лидия ощутила, как трется лифчик по набухшим соскам.

У нее это прошло, когда Игорь высказал свое отношение к новым русским, а стало быть, к Ивашникову и к ней.

— Самая проблемная публика, — откровенничал мент, приканчивая на двоих с Кудинкиным бутылку «Смирновской». — Положим, убьют обычного человека; ты начинаешь спрашивать соседей, с кем он водку пил и как с женой жил, и через два часа у тебя готов список подозреваемых. «Кви продест?» — «Кому выгодно?», древнейший юридический принцип. А с богатыми не срабатывает. С богатыми смотришь, кому выгодно, и видишь: да всем! У меня на земле недавно

убили одного. Двадцать контейнеров имел на рынке, сдавал под склады по тысяче долларов в месяц. Я прихожу, спрашиваю: «А теперь кому они достанутся?» Оказывается, восемь фирм бьются, чтобы выкупить эти контейнеры у вдовы, а еще три десятка не ввязываются, но слюнки пускают. Это у меня уже восемь подозреваемых и тридцать на ум пошло. Теперь вдова. Жили — она мужика при дневном свете не видела, одевалась в сэконд-хенд и ела картошку с постным маслом. Потому что он работал с утра до ночи и каждый рубль откладывал, чтобы купить еще один контейнер. А как умер, безутешная вдова приоделась и дунула с любовником в Анталию…

Лидия слушала гладенький баритон и наливалась злостью. Хотелось взять мента за толстую шею и ткнуть физиономией в тарелку с пельменями.

— Это все интересно, — перебила она Игоря и отвернулась от Кудинкина, который делал ей страшные глаза, — но мы, извините, пришли не байки слушать. Скажите откровенно: вы собираетесь его разыскивать?

— Обязан, — с вызовом ответил оперативник. — А откровенно пускай вам Кирилл за меня ответит.

Кудинкин расплескал по двум стаканам остатки «Смирновской», бормотнул символическое «Бум!», выпил и виновато сказал:

— Не лезь в бутылку, Лид. Человек тебе дает понять: у твоего Ивашникова сотни деловых контактов плюс люди из ближайшего окружения, и у каждого в принципе есть мотив его исчезнуть. Вообще-то мотив у всех один: деньги.

Лидия была близка к истерике.

— Значит, вы не собираетесь… — начала она звонким от ярости голосом.

— …Собираемся, — тоже повысил голос Игорь, — кричать не надо. Я знаю, что от офиса он поехал в сторону Садового кольца. Я знаю, что по Садовому он мог поехать только направо — ближайший разворот на площади Маяковского. Я знаю, что на Маяковского в это время была пробка, и кому-то в белой машине стало плохо. Между прочим, чтобы найти свидетелей, я два дня проторчал у памятника и приставал ко всем девушкам и, хуже того, к парням. И нашел парочку, которая там, у памятника, любит назначать свидания. Они видели, как человека вытаскивали из машины, но это все. Пока что. Надо еще отработать Театр Сатиры — было без четверти семь, народ шел на спектакль. Но если эта ниточка оборвется…

Кудинкин за спиной Игоря показывал большой палец. Да Лидия и сама видела, что мент попался профессиональный.

— Что вам нужно? — спросила она.

— Контакты вашего мужа за последнюю неделю. — Перед «мужа» Игорь сделал паузу, давая понять, что знает, кем на самом деле приходится Ивашников Лидии. — И чтобы меня не дергали. Не знаю, кто у вас знакомый в верхах, но меня начальство каждый день по часу насилует из-за этого дела.

Лидия отвернулась, чтобы мент не заметил улыбки. «В верхах» у нее был один знакомый — майорша Гавриловская. Впрочем, майорша — это не майор, красивые женщины не очень-то соблюдают субординацию. Трехдюймовочке ничего не стоило уговорить какого-нибудь генерала снять телефонную трубку и пробасить нечто командное.

— С этим разберемся, — кивнула Лидия. — Вы скажите, что вам нужно из того, что продается за деньги.

Игорь молчал, уставившись в тарелку с пельменями. Кстати, дрянь пельмени, Лидия через силу проглотила один, и то потому, что постеснялась выплюнуть. А расплачивался за них Игорь, разобрав на ладони горсть монеток. Лидия сообразила, что мент он правильный, даже чересчур.

— Я вам не взятку сую, — сказала она и, поскольку Игорь так и не раскрыл рта, спросила у Кудинкина: — Кирилл, а ты что потребовал бы?

Кудинкин ответил

не задумываясь. За годы работы у него сложилась Большая Ментовская Мечта:

— Машину и мобильный телефон.

Лидия достала из сумочки ключи от машины и трубку, выложила на стол перед Игорем. Получилось эффектно, как в волшебной сказке. Мент оцепенел.

— Милиция на хозрасчете? А дальше что, вы мне будете и патроны покупать?.. Нет, уважаемая, я служу государству, а не вам! И всем, что нужно, меня обеспечивает государство!

— Надо различать государство и государственный аппарат. — Лидия говорила, сама не понимая, откуда берутся злые и точные слова. — Государство — это вы, я, Колька, который исчез посреди Москвы, это старуха, у которой малолетки отобрали кошелек с пенсией. Скажите, кто-нибудь из нас заинтересован в том, чтобы в стране была нищая милиция? И чтобы по ее нищете в милицию шли какие-то недоделанные, полуграмотные, подлые люди, с самого начала мечтающие взятки брать? Наверное, нет. Наверное, это в интересах только тех, у кого рыльце в пушку. Так вот, если чиновники или господа депутаты, когда голосуют за бюджет, мало дают денег на милицию…

— Душевный у нас разговор, — вставил Кудинкин, доставая из сумки вторую бутылку.

— Мне хватит, — сказал ему Игорь и посмотрел на Лидию скорбными хмельными глазами. — Ну что вы душу мне травите? Я могу взять алкоголика, который убил сожительницу сковородкой, а чуть преступник посерьезнее, так у него и техника лучше, чем у меня, и знает он обо мне все, что хочет, потому что купил моего начальника… Он меня бьет деньгой. А деньгу берет у вас, у богатых, хотите вы этого или не хотите. Когда вас не было, не было и организованной преступности. Если все бедные, преступник может у них разве что белье с веревки своровать, причем в одиночку, потому что вдвоем с такого дела не прокормишься.

— Если так рассуждать, — сказала Лидия, — то человек виноват в том, что плодятся комары и глисты. И вообще хватит мыслию по древу. Скажите себе попросту: «Вот дура богатая, напуганная, дает машину и телефон, чтобы я искал ее мужика. Мужика-то мне все равно придется искать по обязанности. Зато я с этой машиной успею еще и поймать лишнего рецидивиста, и жену подвезти на работу, чтобы не давилась в метро».

— Жену есть кому подвезти на работу. У нее теперь новый муж… Налил все-таки? Я ж говорил, что не буду, — обреченно сказал Кудинкину Игорь и махнул водки. — Ладно, давайте вашу машину. Только я сто лет за рулем не сидел. А если разобью?

Лидия пожала плечами:

— Купим другую. Это же не последняя машина в Москве. К сожалению.

И они пошли смотреть не последнюю машину в Москве.

Хотя Лидия часто ездила на папиной старой «Волге», автовладелицей она стала только три часа назад. Консультантом при покупке был Кудинкин, о чем Лидия успела пожалеть. Фантазия у консультанта не шла дальше подержанных «Жигулей». «Я тебе выбираю машину, как для себя!» — агитировал Кудинкин, не понимая, что Лидии это не нужно. Ей хотелось неброскую и неновую, но все же иномарку.

В конце концов опер выдвинул неотразимый аргумент: «Ты хочешь, чтобы тебе свернули башку из-за машины?!» Лидия сдалась, и Кудинкин выбрал из вроде бы одинаковых «восьмерок» экспортную, с каким-то не нашим мотором. Пока ехали на встречу с оперативником, Лидия успела понять, что ее консультант действительно разбирается в машинах. Рванув со светофора, «восьмерка» обгоняла другие машины, как будто они стояли.

— Жалко, что я выпил. Придется ехать на метро, — покатавшись на «восьмерке» по двору, сказал Игорь. Здоров он был неимоверно: бицепс толщиной с бедро Лидии. Глаза горели, как у мальчишки, который получил желанный пистолетик. — Я вам нахамил в пельменной, так извините. Вы себе не представляете, какое иногда зло берет. Ковыляешь в «уазике», который на ходу разваливается, а мимо иномарочки — вжик, вжик… Так бы и пальнул по шинам.