Плата за смерть (сборник)

Силверберг Роберт

У дверей бара он остановился, пытаясь разглядеть через пыльное стекло, что там внутри. Он различил фигуру Уоллеса, который сидел один в дальнем углу. Макинтайр подошел к двери, пересек полоску света, протянувшуюся поперек входа, фотоэлементы сработали, и дверь с мелодичным звоном открылась. Он вошел.

Ему показалось, что с его появлением гул разговоров немного стих. Какое-то мгновение не было слышно ни звука, кроме хриплого завывания музыкального автомата, затем прерванные разговоры возобновились. Макинтайр стал пробираться к дальнему углу бара, поближе к Уоллесу.

— Можно

присесть к вам? — спросил он.

Уоллес взглянул на него. Это был широколицый мужчина с пышной бородой, глубоко сидящими глазами и толстым, слегка приплюснутым носом. Багровый шрам пересекал его левую щеку, начинаясь от самой скулы и заканчиваясь у переносицы.

— У вас, должно быть, есть для этого важная причина? — прорычал Уоллес.

— Да, — Макинтайр присел на краешек кресла. — Вы знаете, кто я?

— Я знаю о ваших политических убеждениях, дружок, а не ваше имя. Оно мне ни к чему. Что вы будете пить?

— Пиво, — ответил Макинтайр.

Уоллес заказал пиво. Макинтайр пристально взглянул в лицо соседа.

— Мое имя — Том Макинтайр, — медленно проговорил он. — Это может дать вам сто долларов без особенных трудностей, стоит только зайти в участок и сказать два слова Правоверным.

— Я уже все взвесил, мистер Макинтайр. Я еще не знаю, чего вы от меня хотите, но уверен, что это будет стоить побольше, чем награда за вашу голову.

— Именно так. — Макинтайр сделал большой глоток.

Пиво было холодным, густым и крепким.

— У меня есть работа для вас. Она заключается в том, чтобы вы стали проводником для десяти человек. Все они Лоялисты. Нам нужно быть в Диллардском космопорте девятнадцатого числа этого месяца.

Уоллес кивнул.

— До Дилларда три тысячи миль, а сегодня уже восьмое.

— У нас еще уйма времени, если мы двинемся немедленно, — сказал Макинтайр. — Вас заинтересовало наше предложение?

— Возможно.

— Сколько вы хотите?

Улыбнувшись, контрабандист ответил:

— За тысячу долларов я могу выдать вас Правоверным. Значит, вам нужно с лихвой перекрыть эту сумму.

Макинтайр облизнул губы.

— Две с половиной тысячи — это все, что мы сможем собрать. Вас устраивает?

— Наличными?

— Наличными. Тысяча — прямо сейчас, остальные полторы — после благополучного и своевременного прибытия в Диллард. Я говорю о настоящих деньгах, галактических долларах, а не о бумажках Ламли.

Уоллес задумался. Он стал разминать толстые, похожие на обрубки пальцы, затем закашлял и хмуро взглянул на Макинтайра:

— Я точно не уверен, стоит ли мне впутываться в политику, а особенно в дела Лоялистов. А, кстати, зачем вам нужен проводник в Диллард, вы что, дороги не знаете?

Макинтайр покраснел, ощутив, как загорелись его щеки. С усилием он выдавил из себя:

— Мы не уверены, что сможем добраться туда сами. Это очень опасно. Мы же люди сугубо мирные. Мы… — Он запнулся, услышав за спиной голоса.

— Это Макинтайр, — сказал кто-то сзади пьяным голосом. — Приятель, сходи, глянь, нет ли поблизости Правоверного. Деньги пополам.

Макинтайр привстал, но Уоллес стремительно

поймал его за запястье и усадил на место. В другой руке контрабандиста сверкнул маленький иглопистолет. Уоллес тихо сказал:

— А ну-ка присядь, милейший, и оставь Правоверных в покое. Ты можешь совершить роковую ошибку. Имя этого человека совсем не Макинтайр. Это Смит. Теодор Смит, и он мой друг.

Доносчик бросил быстрый взгляд на Уоллеса и исчез, прихватив с собой пьяного приятеля.

Уоллес сдержанно улыбнулся Макинтайру:

— Нельзя давать этим грубиянам садиться на шею, мистер… э… Смит. Я представляю себе, как людей вашего круга выводят из себя такие разговоры. — Он свирепо улыбнулся. — Но вернемся к нашим баранам, как говорится. Тысяча сейчас и полторы потом? О'кей, я согласен. Это будет, видимо, чертовски забавным путешествием.

4

Они тронулись в путь до восхода солнца, когда было еще пасмурно и холодно, после того, как Брайсон связался с Хэксли и передал Риттерхейму, что они принимают его предложение.

В это предрассветное время луны зашли, а солнце еще не появилось, и только призрачный бледный свет тускло озарял умытые ночным дождем улицы Мэйнард-Сити.

В душе Макинтайра слабо шевельнулось сожаление, когда маленький отряд двинулся в путь. Впереди группы шел Уоллес своей крадущейся, кошачьей походкой человека, привыкшего к опасности. В его карманах лежали купюры, каждая по десять золотых десяток — всего тысяча настоящих долларов. Еще полторы тысячи ожидали его в Дилларде.

«Мы до того опустились, что пришлось воспользоваться услугами такого человека, как Уоллес, — подумал Макинтайр. — Контрабандиста, человека со змеиными принципами и мышцами гориллы». Это сейчас было гораздо важнее, чем что-то другое. Но он здесь, и жизнь его всецело зависит от умения и ловкости этого проходимца.

Все это было частью образа жизни, начавшегося после того, как Клод Ламли впервые появился на политической арене Мэйнарда. До этого все было в порядке. Мэйнард был одним из восьмидесяти шести населенных миров, разбросанных по всей Галактике. Условия жизни на нем совпадали с земными с точностью до двух знаков. На Мэйнарде обитало тридцать миллионов переселенцев с Земли. И пока не появился Ламли, планета безоговорочно подчинялась земной Федерации.

Узы, связывавшие их с Землей, были не очень крепкими. Федерация требовала, чтобы на каждой колонии находился Резидент-Советник, который помогал бы правительству планеты, чтобы небольшая, чисто символическая плата выплачивалась бы Земле за аренду планеты ежегодно, чтобы колония чуть-чуть уважала Землю как столицу Федерации и как прародительницу.

Одно время отношения колоний с Землей были важны для нее, но проходили столетия, колонии развивались, становились экономически независимыми, а сама Земля уже не нуждалась в отдельных видах продукции с колоний. Связь с Землей становилась все более слабой и призрачной, постепенно превращаясь лишь в символ благодарности тому миру, который впервые послал своих людей в дальние галактические миры.