Плата за смерть (сборник)
Шрифт:
Однако проблемы внешнего оформления кабинета были далеко не самыми важными или самыми сложными. Куда труднее сохранить тот стремительный темп, с которым развивалась деятельность Бюро при прежнем директоре, даже в этот короткий период замещения его обязанностей, когда вся ответственность за осуществление программы выравнивания ложится только на него, на Уолтона.
Порывшись в ящиках стола, Уолтон нашел ручку и чистый блокнот. На первой странице он быстрым почерком набросал план первоочередных мероприятий, причем в той последовательности, в которой их надлежало выполнить.
«1. Отменить
2. Навести справки в архиве по следующим вопросам:
а) как обстоят дела с проектом Лэнга по переустройству других планет; б) то же с разработкой привода для достижения сверхсветовых скоростей; в) имеется ли необходимость в выделении дополнительных средств для продолжения вышеуказанных работ; г) в каких местах здания Бюро установлена теле- и аудиоаппаратура для скрытого наблюдения.
3. Встретиться с начальниками всех подразделений.
4. Организовать пресс-конференцию.
5. Встретиться с Ладвигом. Ответить на все волнующие его вопросы.
6. Переоборудовать кабинет».
Поразмыслив немного, он вычеркнул кое-что и изменил нумерацию: пункт 6 стал пунктом 4 и наоборот. Затем, еще секунду подумав, черканул в самом верху страницы: «0. Покончить с делом Приора».
В известном смысле, благодаря убийству Фиц-Моэма он, можно сказать, сорвался с крючка. Какие бы ни были у покойного подозрения относительно действий Уолтона вчерашним утром, сегодня это уже не должно его тревожить. Если директор и подготовил какое-нибудь распоряжение на сей счет, Уолтону не составит особого труда найти соответствующие материалы и уничтожить их, когда он чуть позже вплотную займется разборкой бумаг в папках. А если Фиц-Моэм просто держал задуманное у себя в голове, тогда трудно придумать более надежное место для хранения этой тайны, чем урна с тем, что останется от Фиц-Моэма после кремации.
Запустив руку в карман пиджака, Уолтон нашел записку, которую всучил ему братец вчера в самом конце обеденного перерыва. Последующие события развивались столь бурно, что у Уолтона просто не было возможности ее уничтожить.
Теперь он перечитал ее еще раз, разорвал надвое, затем сложил половинки и снова разорвал надвое, после чего сунул четвертушку записки в лоток для ненужных бумаг и других отходов. От остальных клочков Уолтон будет избавляться через каждые пятнадцать минут, а впоследствии ответит отказом на любой запрос обследовать содержимое входных бункеров устройств по переработке отходов: вдруг кому-нибудь вздумается отыскать все четыре фрагмента записки.
Однако дойдя до этой точки в своих размышлениях, он спохватился, решив, что такая сверхосторожность будет совсем уж излишней. Ведь это кабинет директора Фиц-Моэма и персональный директорский мусоропровод. А какой директор допустит, чтобы имелась хотя бы теоретическая возможность доступа к выбрасываемым им документам?
А может быть, Фиц-Моэм как раз и был таким директором? От него можно было ожидать чего угодно. Уолтон всегда считал его
Кабинет изобиловал различными устройствами, для обнаружения и слежения, к услугам которых здесь постоянно прибегали. И в особенности вчера, при расследовании обстоятельств убийства. Это были и совсем низкие, чуть выше пола, уродливые роботы-обмерщики, которые всю вторую половину дня ползали по полу кабинета, принюхиваясь к следам от обуви тех, что здесь побывал, и подбирая перхоть, волосинки и прочий сор для дальнейшего тщательного анализа, и особые роботы-чистильщики, подвергшие ковер специальной химической обработке, чтобы удалить все пятна крови. Уолтон в сердцах яростно обругал дурацкий допотопный кондиционер, который не способен так проветрить помещение, чтобы в нем не оставалось этого мерзкого духа.
По интеркому прозвучал мелодичный сигнал вызова. Уолтон, теряя терпение, ждал слов секретарши, но затем вспомнил о порядке, заведенным Фиц-Моэмом: аудиоконтакт может наступить только после ответного нажатия кнопки на пульте. Уолтон разблокировал звуковые цепи и произнес:
— Это Уолтон. В будущем не дожидайтесь моего ответного сигнала и суть дела докладывайте сразу же.
— Слушаюсь, сэр. В приемной сейчас находятся два репортера: один из здешней «Ситизен», другой — из телеагентства «Глоуб телефакс».
— Скажите им, что на сегодня у меня встреча с представителями прессы не запланирована. Вместо этого передайте мое краткое заявление. Скажите им, что огромная по своей значимости задача подхватить бразды правления, которые выронил из рук безвременно усопший, великий директор Фиц-Моэм, потребует от меня полной самоотдачи в течение следующих нескольких дней. Я буду счастлив устроить свою первую официальную пресс-конференцию, как только корабль ВЫНАСа снова поплывет на ровном киле. Все поняли?
— Да, сэр.
— Вот и прекрасно. Удостоверьтесь в том, что они ничего не напутали. И… вот, послушайте. Если сегодня или завтра придет кто-нибудь, кому Фиц-Моэм обещал аудиенцию, скажите ему примерно то же самое. Разумеется, не в тех цветастых выражениях, которые предназначены для репортеров, а изложите только суть. Мне нужно еще очень многое переделать, прежде чем я смогу принимать посетителей.
— Не беспокойтесь, все будет выполнено так, как вы велели, директор Уолтон.
Он ухмыльнулся, услышав слова «директор Уолтон». Отодвинув микрофон переговорного устройства, директор склонился над листком с перечнем неотложных дел и вычеркнул первый пункт: «Отменить назначенные Ф. свидания».
Нахмурившись, Уолтон вдруг понял, что неплохо было бы добавить седьмой пункт к перечню: «Назначить нового заместителя по административной работе». Надо подыскать кого-нибудь, кто мог бы справиться с его прежней работой.
Теперь первоочередным мероприятием стал пункт 0, стоявший в самом верху перечня: «Покончить с делом Приора». Уолтон никогда не будет в более благоприятном положении, чем сейчас, чтобы замести все следы своей вчерашней противозаконной деятельности.
— Соедините меня с архивом отделения эвтаназии, пожалуйста.