Плата за смерть (сборник)
Шрифт:
— Произошла, безусловно, ужасная трагедия. Но есть одно обстоятельство, которое ее может несколько смягчить. Я не сомневаюсь, что преемник Фиц-Моэма окажется вполне достойным своего предшественника, и уверен, мистер Уолтон, что вы с не меньшим успехом продолжите то великое дело, за торжество которого Фиц-Моэм отдал свою жизнь.
5
На двери в кабинет директора висела новая табличка:
Рой Уолтон Исполняющий обязанности директора Бюро Выравнивания Населенности
Уолтон возражал против такой таблички, считал свое назначение временным,
— Теперь вся полнота власти в ваших руках? — спросил Ладвиг.
Ответный взгляд Уолтона не выражал особой радости по этому поводу.
— Похоже, что так. Мне нужно только окончательно выяснить, как была поставлена Фиц-Моэмом работа по прохождению и хранению различной документации. И тогда можно считать, сказать, что установлен полный контроль над всей деятельностью Бюро.
— Вы хотите сказать, что не все знаете?
— Мистер Фиц-Моэм доверял лишь очень немногим из своего окружения, — пояснил Уолтон. — ВЫНАС целиком и полностью является порождением только его ума, который, должен признаться, был весьма специфическим. Он настолько сжился с Бюро, что уже стал считать, будто принципы, заложенные в основе его деятельности, понятны любому непосвященному. Поэтому потребуется некоторое время для притирки и увязки между собой всех узлов такого сложного механизма, как Бюро.
— Разумеется, — согласился Ладвиг.
— На вчерашнем совещании, в котором вы должны были принять участие, когда его… Так вот, о чем должна была идти речь на этом совещании?
Делегат США в ООН только пожал плечами:
— Сейчас, мне кажется, в нем уже нет необходимости. Я хотел выяснить, как обстоят дела с вашими побочными научно-исследовательскими программами. Теперь же, как я полагаю, вам необходимо сначала хорошенько покопаться в сложных архивах Фиц-Моэма, чтобы быть в курсе всего, что происходит в многочисленных институтах и лабораториях, так или иначе связанных с Бюро. Разве я не прав? — Ладвиг посмотрел на собеседника проницательным взглядом.
Уолтону почему-то вдруг совсем перестал нравиться этот бодрячок из ООН.
— Необходим вполне объяснимый период притирки, — повторил он. — Я обязательно дам вам знать, когда буду готов ответить на все вопросы, касающиеся деятельности ВЫНАСа.
— Разумеется. Я совсем не хотел придираться ни к вам, ни к покойному директору ВЫНАСа, мистер Уолтон.
— Естественно. Я прекрасно вас понимаю, мистер Ладвиг.
Ладвиг наконец оставил его в покое, и впервые с того времени, когда произошло убийство, Уолтон оказался совершенно один в кабинете ныне покойного директора Фиц-Моэма. Он положил широко расставленные руки на полированную поверхность стола, развернул кисти ладонями кверху и сжал пальцы в кулаки. Послышался скрип — он с силой тер костяшками пальцев о дерево стола.
Очень нелегкой оказалась и вторая половина того злополучного дня. После кошмарного убийства и предварительного расследования, произведенного службой безопасности, измученный Уолтон отправился домой, оставив Бюро без руководства на целых
«Сегодня днем безжалостная рука убийцы лишила жизни в возрасте восьмидесяти одного года высокочтимого директора Бюро Выравнивания Населенности доктора Фиц-Моэма. Официальные представители службы безопасности утверждают, что разгадка этого потрясшего всех преступления скоро…»
Трескотню репродукторов покрывали пылкие высказывания пассажиров.
— Давно пора получить по заслугам за все, что он творил, — сказала тучная женщина в старой, неряшливой одежде. — Этот гнусный детоубийца!
— Я знал, что рано или поздно до него доберутся, — подал голос худенький старичок с тонкими, как паутина, волосинками на голове. — Без этого никак нельзя уже было.
— Ходят слухи, будто он был гершелитом…
— Говорят, теперь ВЫНАСом будет заправлять какой-то новенький, совсем еще юнец. И его ждет точно такая же участь, помяните мое слово.
Уолтон съежился в своем кресле, поднял воротник и попытался закрыть им уши. Но это нисколько не помогло.
«И его ждет точно такая же участь, помяните мое слово».
Мрачное пророчество преследовало Уолтона даже тогда, когда он добрался до своей крохотной каморки на дальней окраине Манхэттена. Эти жестокие слова, то и дело всплывавшие в его памяти, мучили его всю ночь, превратив и без того беспокойный сон в сплошной кошмар.
Теперь, когда, казалось, ничто не могло ему угрожать за стальной дверью кабинета, он снова вспомнил страшное предсказание.
Ему все равно нигде не спрятаться. Не удалось это сделать Фиц-Моэму, не удастся и ему.
Жить в постоянном страхе за свою жизнь, жить, опасаясь собственной тени, — нет, не таким должен быть ответ на брошенный судьбой вызов. Уолтон печально улыбнулся. Если ему и уготована участь мученика, то пусть она постигнет его как можно скорее. А тем временем нужно продвигать все дальше и дальше работу ВЫНАСа. Уолтон решил, что на службе из предосторожности он будет пользоваться в основном различными информационными и коммуникативными каналами. Однако, если возникнет необходимость в личных контактах, он не будет избегать их.
Уолтон обвел взглядом кабинет Фиц-Моэма. Директор был человеком из прошлого столетия и не видел ничего уродливого ни в архитектуре, ни во внутреннем убранстве Каллин-Билдинга, приютившего под своими сводами недавно созданное Бюро. Тогда, при новоселье, он, в отличие от Уолтона не стал переоборудовать свой кабинет.
В первую очередь нужно будет сменить весь комплект неуклюжих светильников с недолговечными лампами накаливания на электролюминесцентные стенные панели, вместо старомодных скрипучих оконных переплетов смонтировать дистанционно управляемые цельные рамы с особыми поляризованными стеклами, избавиться от покрывавших нижнюю часть стен накладок из гофрированной нержавейки, переливающейся всеми цветами радуги, что оскорбляло эстетические вкусы нормального современного человека. Надрывно клацающий кондиционер также должен исчезнуть из этого помещения. Через день-другой он распорядится установить здесь молекулярный сортировщик.