ПЛАСТУНЫ
Шрифт:
– Сон в эту ночь отменяется. Урусы захватили шамхала Тарковского и его детей. Мы нагоним их на привале и похитим шамхала. И тихо уйдем в Тарки за выкупом. Почему тихо? Потому что урусов более трехсот, а нас полтора десятка, поэтому надо будет проникнуть в их лагерь так, чтобы ни одна собака нас не учуяла. Все согласны идти к урусам за шамхалом?
В ответ ему было только угрюмое молчание.
Эти люди ни в грош не ставили чужую жизнь,
Авко тронул поводья, и его отряд в гробовом молчании последовал вслед за ним.
34. НАПАДЕНИЕ АБРЕКОВ
Заруба остановил отряд на небольшой, окруженной со всех сторон дремучим лесом поляне. С верхушки небольшой горки у лесистого выступа струился родник с кристально чистой водой, а трава на поляне вымахала в человеческий рост. Здесь люди и лошади могли отдохнуть и утолить жажду.
Ушли в секреты казаки, которых Заруба приказал менять через каждый час, чтобы все смогли отдохнуть, и Гнат подозвал Уляба. Они коротко обговорили порядок дальнейшего движения отряда завтрашним утром и решили начать движение с восходом солнца.
Трохим Сокыра, собираясь в секрет, все еще возился около своего коня, что-то перебирая в переметных сумах. Рядом с ним стоял, переминаясь с ноги на ногу, его напарник – молодой казак Артюха Белый. Он действительно был белый – белый чуб, белые усы, белесые брови и ресницы. И даже глаза у него были какого-то водянисто-сероватого цвета.
– Ну, мы идем, чи не? – не выдержав долгой задержки, спросил Артюха.
– Та идем, идем, - пробурчал Трохим. – Не можу найти сала шмат, шо держав на такый случай.
– Так ты его, мабудь, зъив давно! – подковырнул напарника Артюха.
– Заткны пэльку, щеня! – рявкнул Сокыра, не прекращая
– Вы почему до сих пор не ушли в секрет? – спросил, подходя Заруба.
– Вин сало не може знайти, - раздраженно ответил Белый.
Заруба уважал Сокыру, потому что был он из самых старых, заслуженных казаков. Шрамы, полученные им в битвах, покрывали его тело от макушки до пят. Трохим был старше Гната лет на десять, и прошел с боями весь Крым, Приазовье, Литву и Речь Посполитую . Но в последнее время стал замечать Гнат, что устал старый казак, часто не под силу ему то, что делают более молодые собратья, что валит его с ног усталость на привалах. Гнат решил оставить его в лагере и произнес:
– Ты, Трохимушка, оставайся в лагере, отдыхай. Зараз я тебе замену найду.
– Эт-то с какого переляку? – взвился Трохим. – Я назначенный в секрет сотником, я и пойду. Вот сменють меня, тогда и отдохну. А ну, пошли, сопляк! – подтолкнул он Белого.
Даже не затянув ремни переметных сум, Сокыра круто развернулся и скорым шагом пошел в лес, увлекая за собой напарника.
Заруба ухмыльнулся в вислые усы и принялся приводить в порядок «хозяйство» побратима.
Сокыра и Белый, придя на назначенное им место, осмотрелись, и, выбрав для секрета пригорок, поросший густыми кустами терновника, быстро устроили засидку.
Широкий полумесяц луны скупо освещал окрестности, но казаки в ночных секретах больше полагались на слух, чем на зрение. Трохим долго вслушивался в звуки ночного леса, но, не услышав ничего подозрительного, стал мостить под себя свой кошлатый кожух, предусмотрительно прихваченный с собой в засаду. Затем улегся на бок и прикрылся полой кожуха.
– Те чего это? – шепотом спросил Артюха.
– А ничего, - так же шепотом ответил Сокыра. – Горцев мы отвадили, а медведь ежели придет на запах незнакомый, так он сам человека боится более, чем человек его. Ты, давай, слухай, а я трохи покемарю.
Вскоре Трохим захрапел, со свистом выпуская воздух из носа.
Белый с обидой отвернулся и, забрав рушницу напарника, примостил ее рядом со своей на скатанный в кокон брезент, который прихватил с собой.
Медленно тянулось время, и Белый почувствовал, что сон начинает одолевать его. Чтобы не заснуть, он растер себе уши и легонько похлопал по щекам. Но этих мер хватило не надолго, и голова его вновь начала клониться на грудь. Сон одолел молодого казака.