Плащ и шпага
Шрифт:
— Знаю, — отвечал Людовик XIV, — покойный король, отец мой, рассказывал мне эту историю. Я очень рад видеть при своем дворе потомка того человека, который приказал себя тогда таким хорошим французом и таким хорошим солдатом. Благодарю графа де Колиньи за предоставленный мне случай узнать его.
— Мое искреннее желание — идти по стопам графа Самуила де Шарполя и кинуться с обнаженной шпагой на врагов короля.
— Может ли граф де Шарполь надеяться, государь, что его больше не будут преследовать?
— Я
Король сделал знак, подошел дежурный офицер.
— Маркиз де Креки, — продолжал он, — в моей военной свите есть, кажется, вакантное место поручика. Скажите графу де Лувуа, чтобы он отослал патент графу де Шарполю.
Сказав это, король приветливо махнул рукой Колиньи и Югэ и пошел дальше. все заметили благосклонную улыбку короля во время длинного разговора с новым лицом при дворе. Придворные, стоявшие поодаль, придвинулись ближе: всем любопытно было узнать имя дворянина, принятого королем так милостиво. Некоторые, получив ответ от Колиньи, пожелали познакомиться с Югэ.
— Король разговаривал с вами сегодня благосклонно, — сказал Колиньи Югэ, — завтра у вас будет больше друзей, чем волос на голове.
— Тем лучше!
— Ну, не знаю. Иногда бывает очень опасно иметь много таких друзей. Их объятия напоминают мне те венки, которые вешали в древности жрецы на шею жертвам. Вас осыпают приветствиями, и в то же время ведут незаметно к краю пропасти. Ни в одном болоте нет таких опасных ям, как в этих позолоченных галереях. Здесь нужно ходить, открыв глаза и уши.
Совет был хорош, но одна вещь заботила Монтестрюка больше, чем все козни на скользком придворном полу. Ему хотелось разгадать загадку, которая хранилась у него в кармане, в виде записки с подписью Орфиза де М…
Прежде всего, после представления королю, он поспешил к герцогине д'Авранш. Он нашел её в великолепном наряде, она собиралась ехать на прием к королеве. Шиврю был у неё и рассыпался в похвалах по поводу её драгоценностей, которые горничная подавала ей. Шиврю не смог скрыть удивления при виде Югэ, но поспешил к нему навстречу.
— Что это мне говорили? За вами гоняется полиция? Слава Богу, это неправда, я вижу!
— Теперь это действительно неправда, но ещё недавно я не мог бы этого сказать.
— Как это?
— Целая история: беготня по улицам, прыжки через стены, переодевание, и все это, чтоб отделаться от полицейских, выпущенных на меня целой стаей.
— Выходит, настоящая одиссея? — спросил Шиврю.
— Которая окончилась только в Фонтенбло, у короля.
— Теперь все для меня ясно! Вот почему я вас так давно не видела, сказала Орфиза. — Мне тоже говорили о какой-то дуэли, в которой вы творили чудеса… Вас сравнивали со знаменитым Амадисом Гальским!
Сарказм Орфизы затронул Югэ за живое.
— Эта дуэль, о которой
— Столько разом! И, без сомнения, от вашей могучей шпаги!
— Увы, да. Другое последствие то, что ваше имя было замешано в этой истории.
— Мое имя? — вскричала Орфиза.
— Ваше имя, лучшее доказательство — вот эта записка.
Югэ вынул из кармана записку, переданную ему вчера, и передал её раскрытой герцогине. Пробежав её глазами, она расхохоталась.
— И вы могли подумать, что я написала подобную записку? — спросила она. — Вот наивность, очень близкая к дерзости! Взгляните, Шиврю!
Герцогиня передала записку Шиврю, он улыбнулся.
— Меня обвиняют в тщеславии, — сказал он, взглянув на записку, — но, сказать по правде, если бы мне прислали подобное нежное письмецо, то, прежде всего, я бы вздохнул от сожаления, что не могу этому поверить, но никогда бы не подумал, что написала его герцогиня д'Авранш! Бедный друг мой! Какая же странная мысль пришла вам в голову!
Орфиза улыбнулась одобрительно, и эта улыбка окончательно рассердила Монтестрюка. Он взял из рук Шиврю записку, скатал её шариком и спокойно бросил в огонь.
— Немного золы — и ничего не останется! — сказал он.
Потом продолжал шутливым тоном:
— Это однако же неблагодарно! Я бы должен был хранить этот кусок бумаги, какая бы рука ни написала его, хоть на память о том добре, которое он принес мне.
— Что это за добро? — спросил Шиврю.
— Вещь очень ценная — благоволение короля.
— Да, в самом деле, вы видели короля! — вскричала Орфиза. — А я совсем об этом забыла… По какому случаю, зачем?
— Но разве не в обычае, чтобы все дворяне представлялись его величеству? Спросите у графе Шиврю. Кроме того, я должен был ещё просить короля о милости.
— И получили?
— Он сделал больше: со вчерашнего дня, по высочайшему повелению, я принадлежу к военной свите его величества.
— А! — протянул Шиврю.
— Это только начало, — прибавил Югэ, — я надеюсь пойти гораздо дальше и гораздо выше, во что бы то ни стало.
— Да куда же, позвольте узнать? — спросила герцогиня, улыбнувшись при этом намеке.
— Но ведь вы сами знаете… До завоевания Золотого Руна.
— А! Так это дело решенное! Вы похитите меня на корабле Арго!
— Вы сами видите, что нет: ведь я вас предупреждаю.
— Какая милость! А если я откажу? Женщины так причудливы!
Югэ был просто в припадке хладнокровия. Он улыбнулся, поклонился и отвечал:
— Нет, герцогиня! Вы согласитесь!
— Только что вы были наивны до дерзости, теперь смелы до наглости!