Планета развлечений
Шрифт:
Целовались мы долго.
— Все! Расширенную программу безобразий отложим на ночь. А теперь одевайся, — скомандовал я. — Пойдем в ресторан, посмотрим, кого нам Бог послал в попутчики.
В ресторане было неожиданно тихо. Мы, не долго думая, сели за свободный столик и включили светильник. Вокруг слышался приглушенный говор, где-то смеялись…
— Хорошо!
— Ты о чем? — Рика оторвала взгляд от меню.
— О тишине.
Подошла официантка. Я сделал заказ и спросил:
— Скажите, у вас всегда так?
—
— Грохота нет.
— В это время — да.
— Тихий час?
— Если хотите, — девушка улыбнулась. — Танцевальная программа после десяти.
— А что здесь танцуют?
— Приходите — увидите.
Наша беседа, во всяком случае, с моей стороны, сопровождалась заинтересованным взглядом.
— Что ты к ней пристал? — сладким голосом спросила Рика, когда официантка отошла.
— А что? По-моему, она очень ничего…
— Твой вкус оставляет желать лучшего!
— А вдруг, глядя на тебя, она подумала то же самое?
— Ты глуп, как… — она запнулась, подыскивая сравнение.
— Вы позволите? — около нашего столика стоял среднего роста коренастый мужчина, примерно моего возраста, с добродушной улыбкой на круглом лице.
Мы позволили. Незнакомец сел и углубился в меню. Рика изображала обиду и сосредоточенно изучала кончики ногтей. Под столом я легонько толкнул ее колено и шмыгнул носом. Она украдкой показала мне язык.
— Так на чем ты остановилась? Твои сравнения меня очень забавляют, — я развлекался на всю катушку, зная, что на людях это ничем не грозит.
Ногу я успел отдернуть, и под столом раздался легкий стук каблучка об пол.
— Я сравнивала загар на Салге с загаром на Земле. Почему-то на Земле у меня всегда проступают веснушки…
— Да что вы говорите? Я страдаю тем же, — незнакомец неуклюже встрял в разговор. — Особенно досадно, что они проступают на ушах!
Я удивленно поднял глаза на эту святую простоту и тут понял, что ошибся. Секунду спустя мы все трое весело смеялись. Да, ситуацию он оценил быстро.
— Позвольте представиться, Вильс Торн, климатолог. На Салгу в творческий отпуск.
— Вет Ник, искусствовед; Марика Афи, математик. Просто в отпуск.
— На Салгу, как я понял, не впервые?
— Нет, но давно там не был. Честно говоря, предпочитаю более дикие места. Поддался на уговоры Рики…
— Не пожалеете. Уверен, что найдете для себя массу интересного. Я не встречал человека, недовольного отпуском, проведенным на Салге.
— Боюсь, буду первым. Люблю на некоторое время лишаться общества себе подобных…
Торн хотел что-то сказать, но моя любящая подруга не смогла прикусить язык:
— Вы не можете себе представить, какой он дикарь в душе. Дай ему волю — он всех низвергнет в первобытное состояние, а все искусство сведет к танцам под тамтамы. Я не шучу, — она сделала многозначительную паузу: — Кто бы знал, каких трудов мне стоит удерживать его в рамках цивилизованного
Климатолог улыбнулся. Доверительно наклонившись ко мне, он громким шепотом сообщил, что на Салге я непременно получу возможность самовыразиться в любом приятном моему сердцу начинании.
— И даже в каннибализме? — простодушно спросил я.
— Обязательно, если вам этого хочется.
— Что вы такое говорите? Вет, мне будет страшно с тобой.
— Это твое дело, дорогая. Ты сама подбила меня лететь на эту чудесную планету. И теперь я очень тебе благодарен. Наконец-то утолю свою природную кровожадность!
За нашим столом было весело. Торн оказался острым на язык собеседником, которого ничто не могло загнать в тупик.
После подачи очередного блюда наступила пауза, и Рика спросила:
— Кстати, Вильс, а почему вы сказали, что направляетесь в творческий отпуск? Это что, шутка?
— Что вы! Хотите верьте, хотите нет — сущая правда. Знаете, именно на Салге во время всевозможных игр и развлечений у меня возникают самые интересные идеи, которых потом хватает на долгое время работы. Так сказать, совмещаю приятное с полезным: отлично отдыхаю и привожу с собой целый багаж мыслей. И не я один! Многие мои высокоученые приятели говорят то же самое. Есть даже такие, которые обосновались на Салге крепко и живут там безвыездно. Я, увы, этого позволить себе не могу, потому что моя работа связана с различными экспериментами, требующими разъездов. Видимо, дух игры, положительные эмоции благотворно влияют на работу мысли.
— Как интересно! — Рика слушала, разинув рот. — Я на себе этого не испытывала.
— Обязательно испытаете, бьюсь об заклад. Когда вы были на Салге последний раз?
— Давно.
— Ну что вы! Вы не узнаете планету. Теперь там есть аттракционы, отвечающие малейшим нюансам вкуса. Развлечения развиваются стремительно.
— А чем вы занимаетесь, если не секрет? — поинтересовался я.
— Не секрет. От вас никаких секретов. Я и мои коллеги замахнулись смоделировать климат Пэлы. Знаете, такая небольшая планета системы Проциона. Мы хотим установить некоторые неясные связи и практически попытаться изменить ее природные условия.
— Пэла? Почему она? Безжизненная планетка, страна пыльных бурь, дикой жары и страшного холода. Для чего вы стараетесь? Неужели мало нерешенных проблем на Земле? Не лучше ли заниматься ими?
— На Земле все давным-давно ясно… — Торн что-то прикинул в уме. — А если что и неясно, то легко разрешимо. Улучшение климата там — дело техники. А Пэла, как вы верно подметили, планета контрастов. Задачи там куда увлекательнее!
— Может быть… Но все-таки мне кажется, что земные дела важнее.
— Фу, какой ты приземленный, — высокомерно бросила Рика. — Я отлично вас понимаю, Вильс. Фундаментальные задачи несравненно интереснее частностей.