Планета Охотников
Шрифт:
Питались зангоиды исключительно сырым мясом, предпочитая его еще теплым и трепыхающимся со стекающей кровью. Охотились чаще группами, но одинокий зангоид был не менее опасен и потому считался достойной добычей. Эвастон импортировал их на Блиор, чтобы использовать в тренировочном сафари. У проводников был большой опыт охоты на этого зверя. Они знали его повадки, его сильные и слабые стороны, что делало экспедицию сравнительно безопасной, несмотря на всю агрессивность животного.
Однако по выражению лиц сопровождающих Брукинс понял, что на поляне творилось что-то необычное, нечто,
— Что он делает? — негромко, с испугом спросил один из любителей охоты.
— У него что, приступ какой-то болезни? — послышался срывающийся голос другого.
— Может, его тошнит?
Были и другие предположения. Кто-то уже предлагал плюнуть на все это и убраться восвояси подобру-поздорову.
Хэнк поднял руку, призывая к тишине. С оружием наизготовку он сделал несколько шагов по направлению к животному.
Брукинс, забыв об опасности, не отрываясь смотрел, как тело зангоида сотрясается от судорожных подергиваний, проходящих непрерывными волнами. Закатившиеся от боли глаза животного вылезали из орбит, а сведенные судорогой лапы мелко дрожали. Все это сопровождалось диким ревом.
— У него на груди что-то растет, — прошептала Петра.
— Что-то типа увеличивающейся опухоли, — добавил один из охотников.
— Тише, — прошипел Ганс, уже без малейшего намека на германский акцент.
Брукинс с интересом наблюдал за происходящим, понимая, что со зверем происходит что-то неладное. “Значит, с охотой сегодня не получится, — разочарованно подумал он. — Зангоид явно не жилец на этом свете, а нового, да где ж его сейчас возьмешь. День пропал”.
А между тем растущая На глазах опухоль в нижней части грудной клетки продолжала пульсировать. Казалось, что это сердце зверя бьется так сильно, что готово выскочить из груди. От боли животное откусило кончик языка, и теперь густой поток крови вытекал из его из пасти. Вокруг него стоял удушливый запах крови, урины и смерти.
Картина настолько поражала воображение, что вся атмосфера была пропитана, как электрическим током, ужасом перед насильственной смертью. Земля содрогалась от конвульсий животного. От всего этого волосы становились дыбом.
Брукинс почувствовал, как на него снова накатилась волна страха. С Петрой явно происходило то же самое. Она была на грани нервного срыва. Казалось, что еще секунда — и она сорвется с места и побежит куда глаза глядят. Брукинс взял ее за руку, успокаивая, а сам стал вновь наблюдать за происходящим, не в силах отвести взгляд.
— Всем стоять! — скомандовал Ганс, пытаясь предупредить панику. — Мы понятия не имеем, что здесь произошло.
— Дело дрянь. Босс платит большие деньги за этих уродов, а тут такое... Надо бы заснять на камеру. Ведь он захочет узнать, что произошло с этим... — Но Хэнку не удалось закончить свою красочную речь.
Раздался истошный вопль. Кричала женщина из группы:
— Иисус Христос! Что же это?
Сцена действительно ужасала. Грудная клетка твари перестала втягиваться, а начала надуваться на глазах, как громадный шар, а точнее нарыв, гигантский карбункул, словно требующий хирургического
Брукинс наблюдал с любопытством и ужасом, держа наготове свою винтовку. Из образовавшейся в груди животного дыры показалось “нечто”, похожее на небольшого червя величиной с руку. Оно было все в крови, сквозь которую просматривались подвижные кольца мускулов, обеспечивающих движение.
— Что за дьявольщина! — воскликнула Петра, отшатнувшись.
— По-видимому, какая-то разновидность паразитов. Еще один обитатель этого неисследованного мира, о котором даже проводники понятия не имеют. Если так, то у него очень короткий инкубационный период, ведь зверя выпустили только сегодня. — Брукинс, казалось, не терял хладнокровия.
— Nien. Этот выпущен несколько дней назад, чтобы привык к новым условиям. Эксперимент... — пояснил Ганс.
Оба проводника нерешительно переминались с ноги на ногу, не зная, что делать с новоиспеченным, никому не известным существом. Поймать или просто убить?
Но червь не стал дожидаться их решения. Он выбрался из ненужного ему теперь тела зверя и метнулся в сторону деревьев, в укрытие. Мускулы перекатывались внутри небольшого тельца и тварь быстро-быстро мчалась к спасительному лесу.
Зангоид был мертв. Поврежденный язык вывалился из пасти, оголенные ребра торчали вверх, как надгробные камни.
— Быстрее, Хэнк, стреляй! — закричал Ганс, поднимая свой бластер.
Хэнк вытер кровь с лица и уже было приготовился выстрелить в убегающего паразита, как вдруг из кустарника с огромной скоростью вылетел какой-то предмет. Даже Брукинс, имеющий прекрасное зрение, не смог его разглядеть. Позже он осознал, что это было что-то вроде бумеранга. Со свистом разрезав воздух, “бумеранг” воткнулся в уже почти добравшегося до своей цели червяка, отсек ему голову и юркнул назад в кусты, оставив на поляне окровавленный, корчащийся в агонии комок мышечной ткани.
— Что за черт! — Так и не успев как следует прицелиться, Ганс словно застыл в недоумении.
— Похоже, не мы одни сегодня охотимся, — пробормотал Брукинс, невольно пригнувшись и оглядывались по сторонам.
— Что же нам теперь делать? — заскулил кто-то из любителей поохотиться.
— Я думаю, надо спокойно постоять и посмотреть, что будет дальше, — предложил Брукинс.
На совет, однако, никто внимания не обратил. Нервы двух мужчин не выдержали, и они побежали назад, туда, откуда пришли.
— Стойте! Идиоты! Там опасность! Мы должны все держаться вместе! — пытался остановить их Ганс.
Но беглецы не слушали. Подгоняемые страхом, они мчались к саванне, к цивилизации.
— Не ори! Это их проблемы, а у нас своих хватает. — Хэнк презрительно сплюнул.
— Что происходит?
— А я почем знаю? Учителя говорят, что последнее время здесь творится что-то непонятное. А начальство продолжает давить. Дескать, давай. Да ты же и сам знаешь. Теперь еще какие-то странные сигналы стали получать. Кстати, включи-ка камеру, запишем все это безобразие для потомства.