Планета Охотников
Шрифт:
— Тил! — резко оборвала его Мачико почти шепотом.
— О Боже мой! Первое издание...
— Тил!!!
— Иду, иду.
Андроид подошел к Мачико. Она показала вниз не витрину. Аттила непонимающе заморгал:
— Ну и что?
— Тил, помнишь, я рассказывала тебе о стае?
— Да. Яуты, Охотники.
— Эта перчатка... это оружие... их!
— Что? Этой стаи?
— Не обязательно именно этой. Я имею в виду, что это части их военной экипировки.
— Я думал, что у них вся жизнь — война.
— Война, Охота — все, чтобы добиться уважения, самоутвердиться.
— Да, я
Он снова внимательно посмотрел на витрину, по-видимому обдумывая новый поворот событий.
— Ты ведь понял, что это значит, не так ли?
— У меня целый ряд предположений. Я отдаю предпочтение версии, по которой тебя просто надули. Ведь говорили же тебе, что с Ливермором Эвастоном держи ухо востро. Я это понял, как только впервые его увидел.
— Предметы в витрине говорят только о том, что к Эвастону каким-то образом попали некоторые атрибуты Охотников. И ничего больше. Хотя, быть может, ему что-то известно о яутах.
— Хочешь, я перечислю все возможные варианты?
— Не все сразу... а теперь...
Вдалеке послышались голоса.
Мачико и Аттила переглянулись и быстро выбежали из комнаты. С необычайной скоростью и проворством биоробот нажал необходимые кнопки. Дверь за ними закрылась. Полки заняли прежнее положение. А нарушители плюхнулись на свои места в креслах и “погрузились в чтение”.
Один из членов команды, проходя мимо, заглянул к ним, поздоровался и пошел дальше.
— Может быть, нам стоит вернуться и рассмотреть вещи повнимательнее? — предложил Аттила, когда затих звук шагов.
— Нет-нет. Не сейчас. У нас еще есть несколько дней. — Мачико кивнула каким-то своим мыслям. — Мне нужно это обдумать.
И они вновь уткнулись каждый в свою книгу.
Глава 7
Охота началась!
В это раннее утро Абнер Брукинс, эсквайр, юрист, работающий исключительно на сильных мира сего, блестящих и всемогущих, быстро шел по тропинке, проложенной в труднопроходимых зарослях янговых деревьев. В руках он нежно, как ребенка, нес хорошо смазанную прекрасную антикварную винтовку. Всю сознательную жизнь Абнер с фанатичной страстью коллекционировал ружья. И это хобби не было случайным. Абнер Брукинс всегда безумно любил охоту.
Пурпурное в темных пятнах солнце только что позолотило горные вершины вдали. Его лучи, проходя сквозь лианы и листву деревьев, ложились на стелящийся по земле туман, переливаясь всеми цветами радуги. Брукинс вдохнул полной грудью, впитывая сладко-кислые запахи этой планеты, и снова ощутил то, за что он так любил охоту — абсолютную чистоту и остроту впечатлений.
Как часто в затхлых ли юридических кварталах или даже в богатых меблированных комнатах, в командировках, перебирая надоевшие судебные бумаги, Брукинс чувствовал себя как бы умершим. Сам он называл такое состояние небытием. Понаблюдав за окружающими, он решил, что основную часть жизни большинство людей живет именно в состоянии небытия.
Некоторые борются с унылым однообразием повседневной жизни при помощи медитации по дзен-буддизму, для других миром, в который они погружаются, в котором живут, является музыка. Прочие... Однако перечень способов выхода из сонного состояния можно продолжать до бесконечности:
А вот для Абнера Брукинса таким увлечением стала охота. Она давала ему все: безраздельную власть над живыми существами, секунды панического ужаса и радость жизни... А главное, в охоте нельзя было достичь совершенства.
Сегодня ощущения были особенно остры. Он шел на встречу с опасным зверем, который мог убить и его самого. Неизвестно ведь, как повернутся события.
— О чем думаешь, Аб? — спросила идущая рядом женщина.
— Какой роскошный день. Как тебе кажется, мы убьем зангоида?
Петра Пьезки улыбнулась и поудобнее перехватила свое тяжелое двенадцатизарядное ружье. Небольшого роста, широкоплечая и коренастая, она любила “тяжелую артиллерию”. Петра была немного моложе Брукинса, работала юристом в той же фирме, но одевалась не столь элегантно. В своем дурацком хаки она сильно походила на “камышового человечка джунглей”. Темноволосая, с грубовато-дружескими “русскими” замашками — “свой парень”. С ней всегда после суда можно было пропустить стаканчик другой водки или мартини, пригвоздив буквой закона очередного бедняка к гробовой доске. Они охотились вместе и раньше, но на такой экстравагантной планете и на столь опасную дичь — впервые. Брукинс видел, что его возбуждение передалось и коллеге. Щеки ее пылали, глаза лихорадочно блестели.
— Я думаю, что нам бы надо разделаться с этим зангоидом именно сегодня, а не то придется вечером покупать выпивку для всех посетителей бара.
Петра усмехнулась:
— Кто-то слишком много хвастался прошлой ночью.
— Ох, как надравшийся коршун правосудия.
— Да брось ты. Не переживай. Ведь мы же не новички в этом виде спорта.
— Нет, конечно... Утки, белки, как-то раз, случайно, олень. Ах да, чуть не забыл, и полудохлый горный лев.
В первый момент от возмущения Пьезки даже потеряла дар речи, но потом выпалила:
— Как ты можешь так говорить?! Это были инопланетные свирепые твари!
— Ага...
— Ну не будь так суров к нам, Аб!
— Но ведь мы действительно убили не Бог весть что.
— А человекообразные обезьяны? Человекообразные обезьяны!
— Да. Но я хочу заметить, что в данном случае термин “да”, по моему скромному мнению, нужно заменить на термин “хотелось бы”, а это, уверяю тебя, не одно и то же.
— А по-моему, ты просто сегодня в плохом настроении после вчерашнего.
— Пусть будет так. Но я уверен, что, когда ты увидишь живого зангоида и нацелишь свою винтовку прямо ему в глотку, ты пересмотришь свои взгляды на то, что такое настоящая охота.
Петра не ответила. Брукинс воспользовался паузой в разговоре, чтобы поподробнее рассмотреть участников экспедиции. Их было десять человек. Не так-то и мало. Немного успокаивает. Кроме того, в начале цепочки шли два проводника, с виду ловкие и сильные. Их экипировка соответствовала наивысшим стандартам. Эти двое держались доброжелательно и уверенно. Ни тени беспокойства не отражалось ни в их зорком оценивающем взгляде, ни в их движениях. Спокойно и деловито продвигались они по наполненной незнакомыми шумами инопланетной саванне.