Планета Дато
Шрифт:
Многие фантастические работы Дато сложны лишь внешне, на первый взгляд, они легко читаются при близком с ними знакомстве. “Портрет старушки в клубке шерсти” – это ведь не мрачная сюрреалистическая композиция в рамках “драматургии ужасов”, – просто улыбка художника, созданная добрым сопряжением мира людей и мира вещей.
Так и “Художник-робот” – не из фантастического реального мира иной планеты – просто улыбка Дато, которому только что исполнилось 14 лет… Но есть у Дато и фантазии, вызывающие ассоциации с такими мастерами фантасмагорий, как Иероним Босх или Питер Брейгель старший. Тут и слон на арбе, которую тащит… цыплёнок, и фантастические насекомые, и аист с бокалом, и человеческие головы, высовывающиеся из-под огромной шляпы, и деревья, похожие на людей, и люди, похожие на зверей, и злые люди, с такими нечеловеческими лицами, каких на земле, казалось
Но не страх рождают эти фантастические рисунки Дато: в одних случаях – улыбку, в других – тревогу за всё живое и доброе, в третьих – желание бороться с подлостью и злобой… Добрый человек Дато Крацашвили. И фантазии у него – добрые. Юмор у него присутствует в изображении деревьев и животных, людей и домов, цветов и фруктов. Если внимательно вглядеться, во многих работах Дато спрятана улыбка. Есть у него и специальные юмористические серии.
Но прежде – несколько замечаний об улыбке Дато, открывающейся зрителю в других его работах. Вглядываясь, например, в “Рождение Евы”, задумываешься: кто сотворяет Еву? Конечно же, Бог Саваоф, как и положено по всем правилам “евотворения”. Но почему у него руки в пятнах? Не краска ли? Не художника ли напоминает Бог? А если вспомнить зарисовку “Руки”, где изображены руки самого Дато, видишь, что они напоминают руки Бога. Разве же не спрятал здесь юный художник свою добрую улыбку? Да и намёк: свою Еву, дескать, хотел бы сотворить сам…
Но улыбка у Дато может быть и сочувствующей, печальной, как на работе “Мужчина с собакой”, – сам ритм картины создаёт ощущение одиночества человека, бредущего по мостовой со своим четвероногим другом, но одиночества, к которому сам человек относится с известной долей иронии.
А вот “Старушка с палкой” – это уже улыбка сочувствия, вон как старушку время согнуло? Да нет, кажется, очередная загадка Дато, иначе почему бы у старушки была такая короткая палка? Вот и в серии “Клоуны” Дато; “Клоун” и “Уставший клоун”… Как поразительно сочетает Дато улыбку и слёзы, комедию, драму и трагедию!
А уж в его работе “Клоун-гимнаст” от улыбки, кажется, ничего не остаётся: надо бы вверх, а сил не осталось. Вроде бы и улыбка. Да вглядитесь – лицо у клоуна – это лицо Дато. А усталость – сильнее стремления к цели… Об этом композиция Дато?
Но вот в его улыбчивых зарисовках животных, казалось бы, чистый юмор: собаки, движения которых переданы с поразительным чувством пластики, симпатией к младшим братьям. Более того: у каждой свой характер, своё “лицо”, свой рисунок движения. Жеребята, лошади, телята – тоже все с улыбкой. А вот и ненависть, гротеск – люди со звериными мордами. Словом, всё как в жизни, доброе и злое рядом, смех и слёзы – тоже соседи.
Вот, кажется, чисто юмористическая серия: “Дирижёр”, – написана она с точным знанием не только сути профессии, но и её пластики. Ах, как смешно присел дирижёр перед пюпитром на… фалды фрака! Только поднял дирижёрскую палочку, а пюпитр далеко внизу. Увлёкся, взлетел в музыке, фалды фрака – крылья музыканта. Закрутила мелодия, затянула в круговорот, звуковорот, вот и результат: фрака нет, зато признание публики за азарт, за вдохновение.
8. Печаль Дато
И всё-таки был он скорее печальным художником, ибо был не по годам мудрым человеком и слишком многое его беспокоило: боль поэта, преследуемого и унижаемого; слёзы деревьев, теряющих свои ветви; старость людей, остающихся в одиночестве; старость домов, дряхлость зданий, с годами теряющих свою силу и красоту; беззащитность цветов, плодов.
При всём интересе к вопросам глобальным, мог Дато с его добрым открытым сердцем откликнуться и на конкретную проблему, личную беду, его теперь уже известная многим по выставкам в разных городах и, судя по “Книгам отзывов”, получившая широкое признание картина “Какабетский набат” родилась в результате отклика души Дато на несчастье, случившееся в грузинском селе Какабети, где потерявшее всё человеческое преступники украли ребёнка с целью получения выкупа и зверски убили его. Какабетские колокола Дато Крацашвили – это торжественная и горькая пьеса, оплакивание погибшего, это боль, сочувствие близким, это призыв к отпору жестокости, безнравственности.
Рушится нравственность, складывавшаяся в народе веками, но может разрушиться и вся планета. Предсказание ли это планетарной катастрофы, или воспоминание об ужасе, который испытали наши прародители, придя на землю и предчувствуя её будущее? Печально и необычно решает тему Дато, показывая нам скорбное лицо мадонны
9. Романтика Дато
И всё-таки при всей глобальности и трагичности восприятия окружающего мира, среди главных мотивов творчества Дато – романтизм. Правда, он был печальным романтиком. Ну, да ведь весёлые романтики – они только в туристических песнях. А в жизни и в высоком искусстве романтика, как правило, печальна. Как в его стихотворении
Синие кони
Конечно же, умирать всегда страшно. Красиво у А. Блока сказано: “И гибель не страшна герою, пока безумствует мечта”. В пятом классе Дато посвятил свою классную работу теме “Мечта”:
“Первым делом человек должен задуматься: “Что случится, если его мечта не сбудется?” Я не могу себе представить, чтобы не сбылась моя мечта – стать художником. Почему? Во-первых, потому что я хочу этого всем сердцем, а ведь то, чего очень хочешь, всегда сбывается, правда, ты должен содействовать этому. Ну, и во-вторых, потому, что способности – это сокровище, которое у тебя никто не может отнять, если только ты сам не захочешь поделиться им. Ведь у Шота Руставели: “Что припрячешь, то пропало, что раздашь, вернётся снова”.
Вновь и вновь, как детскую считалку, повторяю про себя эти слова: “Что припрячешь, то пропало, что раздашь, вернётся снова”. Как же щедро раздавал он сокровища своей души, своего таланта! Каждый талантливый человек талантлив по-своему. Печальный гений Дато… Он был по-доброму талантлив, этот “маленький принц” с древней кахетинской земли…
Я снова раскрываю чудесную добрую сказку Антуана де Сент-Экзюпери, французского писателя, тоже трагически рано ушедшего из жизни, и вчитываюсь в этот диалог: