Планета бессмертных

Гарднер Джеймс Алан

– Весло, наша самая верная, самая надежная служительница, ты сделала в точности то, что мы хотели бы сделать сами, будь у нас ноги.

И тут выяснится, что они и есть гигантские космические бабочки; они наградят меня медалью за героические заслуги, посадят себе на спину, и мы устремимся куда-нибудь на край галактики в поисках замечательных приключений…

Вот какие мысли бродили в моей голове, когда я увидела Поллисанда.

НА ХОРОШЕЙ КАРТИНЕ ГЛАЗА СЛЕДУЮТ ЗА ТОБОЙ; НА КОРАБЛЕ-«ВЯЗАНКЕ» ТЫ СЛЕДУЕШЬ

ЗА ГЛАЗАМИ

Мы стояли на Т-образном перекрестке, и Фестина внимательно изучала пол, пытаясь определиться, какой туннель используется чаще. И правый, и левый были истоптаны в одинаковой степени; это указывало на то, что мы наконец добрались до области оживленного движения. Пока остальные спорили, куда лучше свернуть, я бдительно смотрела по сторонам – и вдруг увидела мерцающие во тьме справа знакомые красные глаза.

Поллисанд стоял так далеко во тьме, что его самого я не разглядела, но глаза узнала безошибочно. На мгновенье они вспыхнули особенно ярко… а затем погасли, точно их и не было.

– Вон туда, – я указала в сторону, где видела глаза. – Это правильное направление.

Фестина некоторое время разглядывала меня, как бы ожидая объяснений. Вряд ли ее обрадовало бы сообщение о том, что я видела Поллисанда; Фестина считает его «созданием, которое накликивает неприятности», и, очень может быть, стала бы настаивать, что нужно двигаться в прямо противоположном направлении. Поэтому я промолчала. В конце концов она пожала плечами и пробормотала:

– Почему бы и нет? Направо выглядит не хуже и не лучше, чем налево.

Ну, мы и пошли в ту сторону, где я видела мерцающие глаза. Я все время смотрела себе под ноги, надеясь заметить глубокие следы похожего на носорога зверя, но не видела ничего, кроме хорошо утрамбованной земли. Хотя, может, все, что я видела, представляло собой иллюзию, внедренную в мое сознание. Тем не менее мы продолжали шагать по коридору, пока не добрались до следующего перекрестка; и тут я снова в одном из ответвлений увидела мгновенную красную вспышку.

– А теперь туда, – указала я.

Конечно, все было не так уж просто – моя подруга непременно желала знать, чемя руководствуюсь; к тому же нам пришлось дождаться, пока Аархус проткнет в земле выемки. В конце концов, однако, Фестина снова согласилась с тем, что указанное мной направление не хуже любого другого, и мы двинулись вперед.

Какое-то время ситуация оставалась без изменений. Кроме меня, никто не видел мерцания алых глаз. На каждом перекрестке Поллисанд указывал мне дорогу, ну а остальные просто следовали за мной.

Адмирал пару раз бросила на меня подозрительный взгляд. Спасало то, что, наверное, к этому времени она уже привыкла к моему поведению, мотивы которого слишком глубоки и потому трудны для человеческого понимания; и в качестве моей лучшей подруги предпочла ни о чем не допытываться. Просто следила за тем, чтобы сержант не забывал помечать наш путь; и с каждым разом все меньше раздумывала, прежде чем сказать:

– Идем, куда указывает Весло.

В результате мы шли довольно быстро, хотя

в этой части корабля земля была уже так истоптана, что кое-где проглядывал пол. Фестина сказала, что он сделан из полистирола – материала, который использовался и при строительстве земных кораблей; ничего удивительного, учитывая, что именно шадиллы научили землян строить космические корабли. Можно было предположить, что обнаружатся и еще какие-нибудь детали, общие для «вязанки» и, скажем, «Королевского гемлока». Действительно, вскоре так и произошло; это оказалась дверь, которая автоматически открылась при нашем приближении.

На «Гемлоке» мы несколько раз сталкивались с тем, что двери сами открывались перед нами; здесь, однако, это случилось впервые. Фестина немедленно остановила наш отряд; точнее говоря, поскольку я шла первой, она схватила меня за воротник куртки и с силой рванула назад. Я повернулась, бросила на нее укоризненный взгляд и собралась сказать, что не следует обращаться со мной так грубо… но она зажала мне рот рукой, не дав произнести ни слова. По-видимому, не хотела, чтобы затаившийся где-то поблизости шадилл услышал наш разговор. Убедившись, что все остальные также осознали необходимость соблюдать тишину, Фестина сделала нам знак оставаться на месте, а сама начала подкрадываться к двери.

Она надолго застыла около нее, затаив дыхание и вслушиваясь в звуки, которые, возможно, могли доноситься изнутри. Остальные занимались тем же – Уклод и Ладжоли откинули назад оболочки своих ушей-шариков, выставив на всеобщее обозрение барабанные перепонки. В результате слух у них, по-видимому, стал острее, даже чем у меня. Как бы то ни было, Фестина, видимо, полагала, что среди нас они самые лучшие «слухачи», потому что повернулась к ним и сказала одними губами:

– Слышите что-нибудь?

Дивиане покачали головами. Фестина пожала плечами и, сжав обеими руками станнер, ворвалась внутрь.

Ничего не произошло. Ни криков, ни выстрелов, ни шума драки. Спустя несколько напряженных мгновений моя подруга появилась в дверном проеме и поманила нас рукой.

МОЛОКО МИЛЛИОНА МАТЕРЕЙ

По нормальным меркам освещение в помещении было тусклое: что-то вроде сумерек сразу после захода солнца; примерно как в той огромной пещере, где стоял наш корабль. После мрака туннелей, однако, мягкий сумеречный свет воспринимался как очень приятный.

Его вполне хватило, чтобы убедиться – помещение пусто… в смысле, там не было ни роботов, ни шадиллов, ни громоздких механизмов. Вместо всего этого росли три дерева, с прямыми, как стрела, стволами, чьи ветки были отягощены желтыми плодами мини-перцев. Больше никаких растений тут не наблюдалось – ни кустов, ни подлеска, ни единой травинки, – однако в центре сформированного деревьями треугольника стоял вырезанный из серого камня фонтан.

Мы уже видели подобный фонтан – на картинках, которые показывала нам Фестина, с видами своего мира, Аквы. Вне всякого сомнения, это тоже было творение лас фуентес.