Планемо
Шрифт:
Глухая зона, глухой сектор.
Катлер тихонько подошел к столу и с интересом уставился на обломки.
— Удалось ему хотя бы что-то сделать? — спросил он.
— Работал в штатном режиме час, — кратко ответил Бен. — Результаты передать не успел: огромный вольтаж, спекание, все приборы приказали долго жить. Полный провал.
— А что планировалось на этот час?
— Запустить щупы в грунт и разложить его состав на атомы. Полтора миллиарда кредитов — и все в проклятый песок.
Катлер тактично вздохнул, он, наверное, единственный из всех был в курсе, что
— Странная штука, — заметил он. — Один пластик, никакого металла.
— Корпус сохранился частично, — напомнил Бен, на секунду оторвавшись от своих мыслей. — Он металлический.
— Страшный, наверное, был разряд, не хуже плазмореза. — Катлер бросил обратно спекшийся кусок, и тот упал с острым твердым стуком. — Воронка должна быть метров сто в диаметре. Хорошо, что людей не было, от них остались бы только молекулы в воздухе.
Он не договорил, удивленный выражением лица Шепарда. Генерал быстрыми шагами прошел к пульту связи, нажал нужную комбинацию кнопок. Ответили ему не сразу, и время ожидания Бен заполнял тем, что постукивал носком ботинка в пол — крайняя степень нетерпения. Наконец сигнал вызова сменился сигналом приема, Бен сорвал трубку с гнезда.
— В каких условиях собирался модуль? — спросил он у невидимого собеседника. — Конкретно — начинка?
Что ответил собеседник, Катлер не слышал, но видел, как Бен изменился в лице.
— Я хочу знать, были они стерильными или нет? — рявкнул он в трубку. — Или твои идиоты засеяли своими ДНК весь модуль с анализирующей аппаратурой, который мы спустили на Шелезию?
Ответ опять прошел мимо ушей Катлера, но, судя по всему, он был неутешительным. Бен бросил трубку на панель, постоял и достал сигареты, наплевав на немедленно загоревшийся при дыме запретительный сигнал на панели. Катлер, впервые видящий его курящим, почел за лучшее ничего не спрашивать, взял железный кусок корпуса и поставил его на середину стола, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую.
— Художественно, — сказал он, чтобы не молчать. — Похоже на спираль, если смотреть слева сверху.
— Может быть, молния?
— На Шелезии нет воды. — Бен включил беговую дорожку и установил там подходящую скорость. — С нашего последнего разговора этот факт не поменялся.
Спортивный зал в это время был забронирован для генерала, охрана у двери не допускала посторонних в помещение, и Катлер, размяв больную ногу, рискнул последовать его примеру. Они пошли рядом под тихое жужжание аппаратов. Холопроектор тут же воссоздал вокруг них смешанный лес, просвеченный солнцем.
— При чем тут вода? — уточнил Катлер, рассеянно глядя на зеркальную гладь длинного бассейна у стены, своими проблесками сквозь стволы виртуальных деревьев напоминавшего настоящее озеро.
— Для атмосферного явления, которое мы называем молнией, нужно грозовое облако, —
— Тогда скажи как военный — это похоже на использование какого-либо оружия? — Катлер прибавил скорость своему тренажеру, при медленной ходьбе раненная когда-то нога начинала ныть, а вот быстрый шаг в какой-то мере помогал разогреть мышцы. — Могло быть выстрелом по цели? Пусть не с Шелезии, но с другой планеты или с платформы из космоса?
— Мы засекли бы чужой объект, входящий в атмосферу.
— А исходящий из-под земли? Подземные шахты?
Бен на секунду задумался.
— Нет, это не дело человеческих рук на том уровне развития, которого мы достигли. Чтобы на таком расстоянии сработать хоть какой-то системе наведения, нужна нормальная геомагнитная обстановка, отсутствие помех в зоне видимости цели, спутниковая связь в конце концов. Все то, чего не было на Шелезии в момент работы «Варана».
— А что было?
— Через четверть часа после его посадки на расстоянии полукилометра сформировалось пыльное облако, через полчаса поднялся ветер температурой под шестьдесят градусов Цельсия и скоростью двадцать пять — двадцать семь метров в секунду, после этого видимость ожидаемо стала нулевой, связь пропала. Однако через час от посадки сработал варп, это означает, что модуль все это время был жив, выполнял свою задачу, анализировал ситуацию и принял самостоятельное решение об эвакуации с поверхности, когда обстановка стала опасной. Что он посчитал опасностью и почему именно в тот момент — неясно.
— То есть какие-то данные он собрать успел до того, как ушел в прыжок?
— Очень похоже. Передать их не смог, сохранить тоже, потому что разряд на него обрушился в фазе перехода в субпространство, как результат — взрывная декомпрессия. Что мы получили на выходе — ты видел, мощность разряда не берусь озвучить даже приблизительно.
— Но это все равно природное явление?
— Что ты подразумеваешь под этим словом? — неожиданно спросил Бен.
— То же, что и все. — Катлер удивился вопросу. — Шелезия не остывшая планета, внутри нее могут быть какие угодно процессы, внешне выражающиеся таким образом. Даже шаровой молнией. Ей-то ведь не нужна вода, правильно?
— Внутриядерные реакции на Шелезии, конечно, идут, как и вулканическая деятельность, но к появлению шаровой молнии у меня есть вопросы.
— Почему?
Бен остановил дорожку.
— Потому что потоки электромагнитных волн большой энергии генерируются только при крупных разломах горных пород. — Он навалился локтями на пульт тренажера, словно тот был лекторской кафедрой. — Активная точка разлома должна в этот момент двигаться по ломаной траектории, чтобы создать в электромагнитном потоке вихревые компоненты, из которых возникнет шаровая молния. Но на Шелезии во время работы модуля не было никакого землетрясения, ни большого, ни малого.