Планемо

Грау Герда

Он посмотрел генералу в лицо, пытаясь угадать его реакцию. Тот кивнул.

— Шелезия — никчемная пустыня, пригодная разве что под полигон для отработки орбитальных фотонных ударов. Не стоит затраченных средств.

— Она вам не нравится? — не то спросил, не то утвердил Шепард. — Почему?

— Не мне одному, сэр. Странное чувство, ведь никто не высаживался. Это ощущается на расстоянии. Мы использовали стандартный набор оборудования для первичной разработки, но если вы считаете, что нужно применить расширенный…

— Нет, не нужно, — неожиданно

сказал Шепард. — Никакой техники туда больше не посылать. Единственное исключение — орбитальные камеры.

Помощник с облегчением вздохнул и протянул генералу вторую папку.

— Здесь первая серия снимков согласно протоколу. Двухмерные в высоком разрешении.

— Сами видели уже? — спросил Шепард, открыв вложенные фотографии. — Что скажете?

— В спектре циановодород, изоцианид водорода и формальдегид, продукты распада органики внутри ядра. На поверхности базальты, метаморфические сланцы и гнейсы. Ничего интересного.

Шепард засмеялся.

— Пожалуй. Вы хороший работник, Стивенс. Переведите камеры в режим круглосуточного функционирования в сигма-спектре и все снимки направляйте лично мне. Сегодня вы мне больше не нужны.

Помощник вышел, Шепард еще раз посмотрел снимки, бросил их на стол и нажал кнопку переговорника.

— Сколько нист-датчиков я могу получить прямо сейчас? Меня интересуют датчики высокого разрешения, реагирующие на альфа-волны в момент активности мозга. Нет, много будешь знать, скоро состаришься. И когда сделаешь, закрой шелезийский сектор наглухо. Для меня.

Секретарь во время этой речи продолжал неподвижно смотреть на дверь, в которую вышел Стивенс, хотя его экран сигналил вызовами и неотвеченными диалогами, и очнулся, только когда услышал голос начальства, обращенный к себе.

— Да, сэр? — он поднялся из-за стола.

— Что вас так поразило в докладе Стивенса?

— Ничего, сэр, — Брайан посмотрел на Катлера, но быстро вернулся взглядом к генералу, как к более привычному объекту.

— Уверены?

Катлер нарочно подошел ближе — двоим ожидающим ответа сопротивляться тяжелее, чем одному, особенно если физически сбежать некуда.

— То, что он сказал про Шелезию, сэр, — сдался двойному напору Брайан. — Когда те же самые мысли высказывал Зеф Ульрик, мистер Стивенс рассердился и посчитал его пьяным.

— Кто такой Ульрик? — уточнил Катлер.

— Технический контролер в группе спуска, сэр, — Брайан невольно повернулся к нему. — Позавчера мистер Стивенс приходил к нему в ангар.

— А вы как там оказались? — удивился Бен.

— Был обеденный перерыв, сэр. — Брайан почему-то покраснел. — Мне показалось, что Ульрик нездоров, но когда я пообщался с ним, то убедился, что он не пьян, просто говорит странные вещи.

— Какие именно?

— О том, что вслед за техникой на Шелезии погибнет много людей. Мистер Стивенс выломал дверь в ангар, чтобы заставить его показаться врачу, и с тех пор Ульрик не отвечает на сообщения в мессенджере.

Катлер взглянул на Бена.

— Занятно, — бесцветным голосом сказал тот, поднимаясь из-за стола. —

Я всегда считал, что у технических контролеров несколько иные функции, нежели предсказания.

— Думаешь, Ульрик подбил Стивенса нажать на тебя таким образом и прекратить разработку? — тихо спросил Катлер.

— Сомнительно, — отозвался Бен. — Стивенс слишком мелкая сошка, да и в любом случае идея идиотская. Разве что этот Ульрик напугал его чем-то или шантажировал.

— Кому выгодно прекратить разработку Шелезии?

— Если бы я знал, что там внизу, мог бы ответить, но вслепую даже предположить не берусь.

— Тогда хорошо бы потолковать с этим Ульриком поближе, раз он так осведомлен о том, кто и в каком количестве должен погибнуть. Особенно если сам и отвечает за технику.

— Пожалуй. Брайан, узнайте, где сейчас находится Ульрик.

Брайан плюхнулся за секретарский пульт, скрыл все окна из проекции и отбил вызов в мессенджере.

— Мистер Стивенс, — он подключил громкую связь, — генерал Шепард хочет знать, где в настоящую минуту находится Зеф Ульрик.

Пару секунд в проекционном поле было тихо, а потом голос Стивенса неохотно ответил:

— В реанимации. У него развился менингит, он сейчас без сознания, так сказал лечащий врач. Я буду на связи и сообщу, когда разговор с Ульриком станет возможным. Принесите от моего имени генералу Шепарду извинения.

Брайан не успел отключиться, Стивенс сделал это первым, и Катлеру показалось, что тот как-то слишком уж торопился.

***

— Действительно менингит. — Бен сел за стол, который в «Кристалле» предназначался только ему — в центре зала, прямо под большой люстрой, остальные столы были расставлены по периметру на приличном расстоянии. — Чертовски странно.

Ресторан назывался в народе генеральским, насколько Катлер понял по обрывкам разговоров. Полностью он ни одного не услышал, потому что при нем все диалоги затихали, собеседники выражали радость от его присутствия и спрашивали, нравится ли ему «Эссен». Ну что ж, будет любопытно взглянуть, как кормят главных лиц государства. Интересно, знает кто-нибудь из теперешних посетителей ресторана, что Джон никакой не министр, а просто полицейский? Или это стало ясно по выражению его лица, когда подали то, что Бен расшифровал ему как морские гребешки с агретти и пюре из зеленого сельдерея? На вкус генеральское меню оказалось ничего, хотя объем блюда мог бы быть и побольше.

— Инфекционное заболевание? — это все, что Катлер знал про менингит.

— Да, менингит всегда инфекционный. — Бен тоже взялся за своего моллюска под коричневым сыром, название которого Катлер не запомнил. — Непонятно только, кто передал ему возбудитель. Весь персонал обследуется регулярно.

— У тебя на корабле полно народу, кто-нибудь принес на себе. Не было у твоих гостей ничего похожего на симптомы Ульрика?

— Я спрашивал врача — никто с подобным не обращался. Дебют менингита — это жар, озноб, повышение температуры, ускорение сердечного ритма. Остальное проявляется позже.