План соблазнения
Шрифт:
— Итак, Мария, у меня хорошие ново… — В палату впорхнула Эбби в белом халате, мятых шортах цвета хаки и белой блузе, которую не помешало бы погладить. Она округлила зеленые глаза, словно ее ударили током. — Лео… — Напряжение чувствовалось в ее поцелованных солнцем кудрях цвета карамели, дерзко приподнятой груди, тонкой талии, пышных бедрах и красивых ногах. — Я думала, вы до сих пор на приеме в поликлинике.
Лео расшифровал ее высказывание следующим образом: «Если бы я знала, что вы здесь, я бы не пришла» и рассердился.
Лео растянул губы в неторопливой улыбке:
— Я принял всех пациентов и решил навестить бабушку. К тому же я не хотел опоздать на встречу с вами.
— Ах да, конечно… — Ее пальцы слегка дрожали, когда она взяла медицинскую карту.
Лео прочел непонятные эмоции в ее взгляде, но Эбби быстро переключилась и стала вести себя как профессионал. Он сдержал улыбку и мысленно поднял большие пальцы рук, одобряя ее выдержку. Да, манерам Эбби Макфарлан можно было только позавидовать, но вино и закуски, возможно, помогут ему добиться цели.
— На самом деле, Лео, хорошо, что вы здесь. — С кажущейся непринужденностью Эбби повернулась к Марии: — Я знаю, вы хотите вернуться домой, и вы выздоравливаете, но я хочу, чтобы вы провели какое-то время в реабилитационном центре. Лео отвезет вас прямо на этой кровати в другую палату, где вы сможете подготовиться к физиотерапии, которая начнется завтра утром.
Мария просияла и похлопала Эбби по руке:
— Я сама туда дойду.
Эбби покачала головой:
— Сожалею, Мария, но вы можете передвигаться только в кресле-каталке. Однако как только вы окажетесь в реабилитационном отделении, будете пользоваться ходильной рамой.
Старуха возмущенно фыркнула, и Лео приготовился выслушать тираду, произнесенную быстро и по-итальянски, но бабушка его удивила:
— Леопольдо, собери мои вещи. Доктор, принесите мое платье.
Эбби поначалу удивилась словам Марии, и Лео задался вопросом, откажет ли она бабушке в просьбе или позовет медсестру. Но как только он открыл выдвижной ящик комода, Эбби подошла к шкафу, в котором аккуратно висели три платья. Эбби сняла с вешалки первое, какое попалось ей под руку.
— Вот это платье подойдет.
Лео сдержал улыбку. Он давно усвоил, что следует делать то, о чем просит бабушка, но по своему усмотрению.
Эбби быстро догадалась, как сладить с Марией.
Десять минут спустя Мария сидела в кресле-каталке, которую катил Лео. Эбби несла небольшой чемодан.
— Когда я вернусь домой, доктор, вы должны прийти еще раз и испечь хлеб.
— Мария, в последний раз у меня совсем ничего не получилось. Хлеб получился таким твердым, что, если его в кого-нибудь бросить, можно и убить.
Лео рассмеялся:
— Напомните мне, чтобы я никогда не расстраивал вас на кухне.
Эбби с вызовом выгнула брови,
— Нет шансов, что такое произойдет. — Она наклонилась к Марии. — Я и кухня, мы никогда не договоримся. Я знаю, как себя прокормить, и этого достаточно.
— Уфф! — Мария всплеснула руками, будто Эбби совершила смертный грех. — Пища нужна не только для голодного живота. Она питает душу.
Выражение лица Эбби на мгновение омрачилось, но затем она расправила плечи и ускорила шаг.
Лео оглядел стройное и красивое тело Эбби. Нельзя сказать, что Эбби недоедала, но под ее удивительными глазами часто виднелись темные круги, которые заметила и его наблюдательная бабушка. Эбби не понимала, что бабушка не пыталась научить ее готовить, а старалась научить испытывать радость от еды.
Эбби открыла двери реабилитационного отделения:
— Мы пришли.
Снова послышались приказы Марии, отдаваемые на смеси английского и итальянского языков. Она угомонилась только тогда, когда ее отправили в столовую. Они оставили ее там, предоставив возможность радостно болтать с другими пациентами отделения. А на прощание они услышали приказ: «Повесьте мою одежду!»
Лео вошел в новую палату бабушки. Покачивая головой то ли от смеха, то ли от сожаления, он открыл дверцу шкафа.
— Бабушка в своем репертуаре.
— Да, она умеет организовать простых смертных. — Эбби передала ему одежду из чемодана, ее полные губы подрагивали в ироничной усмешке. — Кто бы мог подумать, что многоопытный хирург из города становится таким слабовольным в присутствии своей бабушки.
Лео прицепил вешалку на металлическую перекладину и усмехнулся:
— Немногие об этом знают. Это засекреченная информация.
Ясные зеленые глаза Эбби шаловливо сверкнули.
— Засекреченная информация? Как же так?
Он подмигнул ей:
— Мне нужно беречь репутацию.
Она безудержно рассмеялась, ее щеки порозовели:
— Вы тревожитесь о том, что, если эта информация станет кому-то известна, пострадает ваша репутация хирурга-мачо?
Лео повесил последнее платье и повернулся к Эбби. Впервые за несколько месяцев он развеселился:
— Скажем так: если произойдет утечка информации, я за себя не отвечаю.
Эбби усмехнулась, прислонилась спиной к дверце шкафа и скрестила руки на груди:
— Нет, в самом деле, что вы со мной сделаете, если я проговорюсь? Поразите меня своим шармом — разрядом высокой мощности, который всегда вам помогал? Не хочется разочаровывать вас, Ромео, но ваш шарм на меня не действует.
Произнеся эти слова, она бросила Лео вызов, который тот не мог не принять. Он прижал левую руку к дверце шкафа, оставляя Эбби достаточно пространства, чтобы уклониться, если она этого захочет. Приблизившись, он пристально посмотрел в ее лицо, и его окутал исходящий от нее аромат клубники и лакрицы.