План битвы
Шрифт:
— Ну что же, — кивает он после паузы. — Вижу, здесь сложилась тревожная атмосфера. Покрывательство. Рука руку моет, да? Но ничего. Ничего, товарищи, будем разбираться! Обязательно разберёмся, на то мы и областной комитет!
Он резко отодвигает стул и выходит, практически выбегает из кабинета.
— Идиот, — говорю я. — Нет, это надо же быть таким непроходимым идиотом!
Дверь приоткрывается и из-за неё доносится голос Снежинского.
— Это я тоже запомню. Я всё запомню!
— Спасибо, Ефим Прохорович, что заступились,
— Между прочим, — качает головой Новицкая, — он человек крайне мнительный и невероятно злопамятный. Теперь точно будет мстить. Мелко, крупно, подло, как сможет, так и будет, при любом удобном случае.
— Ладно, леший с ним, — машет рукой Ефим. — Повеселились и будет. Его никто всерьёз не воспринимает. Дурачок и есть дурачок. Как ты, Егор? Наслышан о твоих подвигах.
— Спасибо, всё более-менее неплохо, — киваю я. — Иду на поправку.
— Ну, и молодец. Ирина мне тут говорила о твоей идее.
— Да по сути, — отвечаю я, — это её собственная идея и лишь частично моя. Я просто её горячо поддерживаю, так что у меня уже и план готов. И кадры на первое время есть. Нам бы вот только ресурсную помощь получить.
— Это какую-такую? — хмурится Ефим.
— Помещение, причём и для физических занятий, и для идеологических, фонд зарплаты опять же.
— Ну, это понятно, расскажите подробнее, что будет делать организация.
— Будет подростков воспитывать настоящими патриотами, способными не только словом, но и делом защитить родную страну и народное хозяйство. Будем учить ребят жертвовать собой ради народа. Ну, и пришедших с Афгана будем включать в работу и реинтегрировать в жизнь общества.
— Во как, — задумывается Ефим. — А это прям очень своевременно и полезно. Хотя проблемы такой как бы нет, но скоро наверняка появится. Молодец, Егорка. Молодец.
— Ирина Викторовна, — поправляю его я. — Это она молодец.
— Ах, ну да. Это всё в высшей степени похвально. Вот что, вы составьте план, а я его утвержу, а потом уже будете рапортовать в обком ВЛКСМ, как о свершившемся факте.
— Ещё бы в ЦК комсомола инфу закинуть, — поднимаю я брови.
— Зачем? — уточняет Ефим.
— Ну, чтобы там знали, что инициатор Ирина Новицкая, ей плюсик дополнительный в биографию.
— Егор, — одёргивает она меня.
— Нет-нет, Егор правильно говорит, так и сделаем, я это устрою. Нужно нам Ирочке нашей подкинуть заслуг, это да. В общем, давайте быстро рисуйте план и будем его осуществлять. Надо только кого-то с фабрики включить в состав, парочку человек хотя бы, чтобы этот дурачок не мог кричать на каждом углу, что Брагин фабрикой не занимается.
— Зачем ты поставил всё так, что я теперь буду обязанной Ефиму? — спрашивает Ирина, когда пройдя через опустевшую приёмную, мы снова оказываемся в её кабинете.
— За что обязанной? Я тебя умоляю. Он ведь сам хочет с
— Какая ещё инвестиция? — хмурится она. — Он меня уже и так просьбой озадачил.
— Про Куренкову что ли?
— И ты туда же! Далась вам всем эта корова! Что ты за неё так хлопочешь? Всё-таки наверное что-то у вас…
— Ир, не всё-таки и не наверное. Просто подумай. Ты смоешься, а нам нужно будет налаживать отношения с твоим преемником. Поставят какого-нибудь Снежинского и что делать?
— Снежинского не поставят. Я же говорила, кто должен занять моё место.
— Вот лично мне удобнее, да даже и Ефиму тоже, иметь в твоём кресле человека, благодарного за помощь. И батя её, между прочим, тоже благодарен будет, а он не последняя величина в городе. Глядишь, ещё до главного начальника дослужится. Ты будешь в Москве, а нам здесь жить и работать. И твоей быть надёжной опорой, между прочим.
— Тоже мне опора. Егорка с раной.
— Ну это ты брось, каламбурщица. Опора всегда нужна. Так что подумай о близких и соглашайся.
— Ладно, близкий, подумаю, — хмыкает она. — Так и быть. Ты вот что, приходи завтра ко мне часов в девять. Мамка отпустит?
— Нет, конечно, у меня ж типа режим постельный.
— Не придёшь что ли? — хмурится она.
— Как не приду? Обязательно приду, шутишь?
— А родители как же?
— Придумаю что-нибудь.
Мне бы прилечь, отдохнуть, раны успокоить, но, как говорится, и вечный бой, покой нам только снится. Из горкома я иду не домой, а в «Динамо». Надеюсь, Скачков сейчас здесь. Окунаюсь в знакомый запах конюшни, заглядывая в залы, где может обитать мой тренер.
На свою удачу нахожу его сразу. Он сидит на матах привалившись к стенке, медитирует.
— Здравствуйте, Виталий Тимурович. Не помешаю?
— О, здорово герой, — не слишком радостно приветствует меня он. — Ты что, на ногах уже?
— Частично, — подтверждаю я.
— Ты же вроде того, сказали…
— Да нет, жив ещё, — улыбаюсь я. — Не дождётесь, как говорится.
— Капля крови густой из груди молодой на зелёные травы упала, — красивым басом напевает Скачков.
— Ну, да-да, было дело, вот глядите.
Я расстёгиваю рубаху и показываю дырочку. Он головой качает.
— И кто? Слухи разные ходят. Одни говорят менты, другие — бандиты.
— Бандюки, урки, Виталий Григорьевич.
— А ты чего с ними связался-то? — спрашивает он.
— Ну вы даёте. А как не связываться, если они во все сферы жизни пролезают?
— Ну, это ты загнул, парень.
Да, это я загнул. Немного предвосхитил время, всего-то на десяток лет.
— Вас что, поздравить можно с выходом на заслуженный отдых? — меняю я тему.