План Б
Шрифт:
Присциллу затошнило, хотя она не могла не одобрить тактику гондолы 77. Действительно, это — логика обороны. Когда ослабленный луч боевого корабля пройдет через атмосферу, древнее орудие получит возможность произвести ответный выстрел без всяких помех.
— Сколько? — тихо спросил Рен Зел. — Сколько таких устройств разбросано по миру без присмотра? — Он склонил голову, признавая ее принадлежность к основному семейству клана, в которое сам не входил. — Если мне позволено узнать.
— Два, — ответила Присцилла, ощутив его чувство облегчения
Им повезло. Во-первых, икстранцы их не ожидали — по крайней мере не ожидали так рано. А во-вторых, их тоже было не слишком много.
А в-третьих, думала Мири, дожидаясь последних докладов о ситуации, икстранцы решили, что против них выставлены профессиональные бойцы.
На самом деле им противостояли оставшиеся Нерегулярные, чьи ряды по дороге к аэродрому увеличились в четыре раза за счет банд отчаявшихся и полных мщения гражданских.
Мири не знала, уцелел ли тот тип с колуном. Похоже, ей следовало бы попросить у него прощения. Его спутники сбродом не были. Позже она увидела настоящий сброд.
Нерегулярные начали атаку, ударив минометом по икстранской палатке-столовой как раз в разгар обеда. После этого они захватили склад боеприпасов и направили два захваченных полевых орудия на застигнутых врасплох икстранцев.
А на последнее укрепленное орудие хлынула толпа беженцев. Расчету пришлось встретиться с ножами, кольями, камнями — и жгучей ненавистью. Никто не продавал свою жизнь дешево, так что в грудах тел оказалось неожиданно много икстранцев.
Получив последний доклад, Мири вздохнула. Погибли или пропали без вести одиннадцать ее солдат. И сотни гражданских. Икстранцы, будь они прокляты, засыпали в баки танков песок. На их месте она сделала бы то же самое.
Однако аэродром удалось захватить — теоретически, как и плацдарм в сотню метров в каждую сторону от него, сохранив не слишком надежный коридор на запад.
О теории приходилось говорить потому, что икстранцы не любили проигрывать. Они не побросали винтовок и не убежали с поля боя с воплями ужаса. Они отступили в максимально хорошем порядке и теперь затаились в лесу, дожидаясь то ли темноты, то ли контратаки на рассвете — но скорее всего подкреплений. Время от времени кто-нибудь из них выскакивал на танцплощадку и бросал горсть конфетти, выискивая слабые места.
Воспользовавшись складом оружия, оставленным икстранцами при уходе, Мири время от времени приказывала обстреливать из минометов южное и восточное направления. На западном направлении были остатки отряда Критулкаса и скромные бронемашины наемников.
Она приказала использовать трофейные полевые орудия для обучения на месте. К этому времени с ними познакомилась уже четверть отряда. Они стреляли наугад по дорогам, где с наибольшей вероятностью могли бы двигаться икстранские броневики или подкрепления.
Гражданские, когда убивать стало некого, только мешались, толпясь на взлетно-посадочной
Мири выпила немного воды из фляжки и посмотрела на часы. Скоро должны показаться самолеты. Ветер начал усиливаться, нагоризонте появились тяжелые тучи. Великолепно. Гипноуроки пилотирования, подобранные для нее Вал Коном, не стеснялись рассказывать, как трудно летать в грозу. Чем скорее она увидит самолеты, тем легче будет у нее на душе.
И правда… Она наклонила голову, нахмурилась, ловя звуки, которые могли бы оказаться шумом самолета, но не оказались.
Она чутко прислушалась. «Броневики, — решила она. — Наверное, Критулкас решил немного продвинуться вперед, пока всети…»
Тут она услышала громыхание, крикнула: «Наступают!» и увидела, как ныряют в укрытия ее солдаты — а за ними и гражданские, что посообразительнее.
Броневики.
И не их.
Он потратил все свои бомбы к вящей славе отряда и сугубому ущербу для неприятеля. Четырнадцатый Корпус Завоевания понес в этот день большие потери в оружии, боеприпасах, оборудовании и репутации.
И пилотов они тоже потеряли. Трое, вылетевшие ему наперехват, отправились за славными наградами, ожидающими погибших храбрецов.
Нелирикк проверил уровень топлива, сделал последний заход над южным опорным пунктом Четырнадцатого Корпуса и полетел к аэродрому Клана Эроб, где его дожидались его капитан и товарищи по оружию.
Шан считал, что, возможно, причинил неисправимый урон. Он неплохо расправился с тяжелой артиллерией, броневиками и боеприпасами.
И с самолетами.
Несмотря на то что «Солдатская премудрость» впиталась ему в плоть и кровь, он был истинным представителем Клана Корвал, и губить корабли ему было больно. Разум говорил ему, что неприятельские корабли необходимо уничтожить.
Но сердце пилота обливалось кровью из-за красоток, брошенных убитыми или смертельно раненными, которым никогда больше не знать радости полета.
Надвигающаяся гроза была у него за спиной, когда он подлетел к условленному аэродрому и со вздохом облегчения увидел над ним штандарт Первого литаксинского. Но пролетая над лесом, он увидел полдюжины броневиков, быстро продвигавшихся к полю.
Он резко развернулся и увидел грозовой фронт прямо перед собой: стену кипящих черных туч, прошитую молниями и увенчанную грудами сияющих кучевых облаков. А потом он пошел на снижение, поймал танк в перекрестье прицела и нажал на гашетку.
Сначала самолетов не было. Потом с противоположных сторон появились два.
Мири смотрела, как первый мчится перед грозовым фронтом, как он снижает скорость, снижается — а потом поворачивает над лесом. И звуки, которые он издавал, говорили о присутствии врагов.