План Б
Шрифт:
Она повернулась к Рен Зелу, пристегнувшемуся в соответствии с приказом у запасного пульта управления, ощутила острие его страха тем чувством, которое уже не было чувством Целителя, но гораздо более пугающим Зрением, становившимся бременем каждого, кто побывал в Палате.
Она вздохнула, подавляя в себе знание его тайных страхов.
— Блохи, — ответила она в ответ на его встревоженный взгляд. — Оружие дальнего действия бесполезно. Мы можем расстрелять все наши запасы — и все равно всех их не остановим. И нам неизвестно, скольким удалось просочиться за периметр. Если
— Те, кто еще не успел закрепиться, будут сброшены, а приближающимся трудно будет выбрать нужный вектор. А также возникнут проблемы гравитационного плана.
Он замолчал, хмуро глядя ей за спину. «Долг» все быстрее вращался вокруг них.
— С разрешения капитана, можно использовать еще один элемент защиты ближних подступов.
Она жестом пригласила его продолжать — и заметила вспышку цвета от зажатого в пальцах жетона.
— Метеоритная защита. Если вращение будет в противоположном направлении и максимально приближено к планетарной гравитации, то возникнет заряд…
… и в пространстве между кораблем и щитом возникнет эффект, сходный с мощным полярным сиянием, которое зажарит все, что окажется внутри поля.
Присцилла посмотрела на своего первого помощника, проникая чувствами за подобающую лиадийцу непроницаемость, чтобы прочесть ужас и решимость в его душе.
— Необходимость, капитан, — тихо проговорил он. Она кивнула.
— Необходимость, первый помощник. — И нажала кнопку связи с пилотом.
Привал объявили только у крайней южной точки зачистки. Шан осторожно наклонился, поставил шкатулку между ног, выпрямился — и закрыл глаза. Ушибы перестали беспокоить его уже довольно давно: они потонули в усталости, настолько глубокой, что он готов был заснуть стоя.
Среди солдат были и такие, кому пришлось еще тяжелее, чем ему, — ходячие раненые. В матрице аур отряда он видел кроваво-красные всполохи физической боли, а также все мыслимые оттенки ужаса, стресса и горя. Закрыв глаза, он покачнулся, туманно подумав, что ему надо бы что-то предпринять. Он — Целитель. Люди нуждаются в его помощи.
Он вздохнул, быстро проделал набор упражнений для восстановления сил и ощутил вблизи себя яркую ауру спутницы жизни Вал Кона — надежный остров спокойствия сиреневого, розового и светло-зеленого.
Шан открыл глаза.
Леди Вал Кона стояла всего в полушаге от него, с нетатуированным икстранцем за спиной. Она протягивала фляжку.
— Думаю, тебе стоит попить, — сказала она. — Ты ведь свой кувшин потерял.
Вода! Эта мысль пробудила настоящий водоворот жажды. Он принял фляжку и поднес ее к губам. Вода оказалась тепловатой, со слабым привкусом пластика. Но он смаковал ее так, как не смаковал лучшие вина из знаменитых погребов йос-Галанов.
Он разрешил себе сделать два драгоценных глотка.
— Спасибо, — сказал он, протягивая «кувшин» обратно. Она отмахнулась от него.
— Оставь себе, — посоветовала она. Взмах руки трансформировался в жест, указующий на поцарапанную и помятую шкатулку. — Что в хранилище?
Он посмотрел на нее.
— Сеянцы.
— Сеянцы, —
Шан окаменел.
— Прошу прощения, — проговорил он, тщательно подбирая слова. — Наверное, я недостаточно ясно выразился. В этой шкатулке находится полдюжины заключенных в стазис сеянцев Джелаза Казон. Мой долг как пилота Клана Корвал состоит в том, чтобы доставить их в безопасное место.
Леди Вал Кона предупреждающе подняла ладошку.
— А я сказала, — твердо заявила она, — что Красавчик понесет шкатулку за тебя.
Как ни толкуй, но это был приказ. Она была спутницей жизни Вал Кона, а Наделмэ Корвал, безусловно, имела право приказывать какому-то Тоделму йос-Галану, что следует делать в вопросах Дерева и Клана. А с точки зрения солдатской премудрости шкатулка обременяла его, замедляла и понижала его боевые качества. Как командир данного военного отряда она могла спокойно приказать ему вообще бросить шкатулку, а не просто передать ее… Он всмотрелся в лицо Нелирикка, приготовился заглянуть глубже — и увидел, как великан склоняет голову.
— Будьте покойны, Шан йос-Галан, — проговорил икстранец на высоком лиадийском, — я принадлежу к собственному отряду Джелы. Сеянцы его Дерева в моих руках будут в безопасности.
— К отряду Джелы? — переспросил Шан.
«Не может быть, — подумал он сначала. — Спустя столько времени?»
«Ну как это похоже на чертовское везение Вал Кона, — подумал он потом почти истерично. — Выбрать из всех возможных именно этого икстранца!»
И тут ему в голову пришла третья мысль.
— Простите, если я касаюсь больного вопроса, — обратился он к икстранцу на земном, — но мне хотелось бы знать, не имели ли вы раньше знакомства с моим братом. Возможно, лет одиннадцать или двенадцать тому назад?
— Да, — подтвердил его догадку Нелирикк.
— И вы принесли клятву его роду? — спросил Шан. — Мне бы казалось, что вы должны были попытаться его убить!
— А он попытался, — вмешалась Мири Робертсон. — Но они договорились, что кто из них победит в вооруженном поединке, тот станет боссом. И Вал Кон победил. — Она вздернула подбородок. — Пора идти. Передай шкатулку Красавчику.
Шан послушался, хотя и испытал боль при виде того, как огромные ладони сжимают печать с Драконом и уносят шкатулку.
Шан уже не ощущал усталости, давно перейдя к состоянию отупелой гипербдительности, при которой каждое колыхание листка царапало сознание, а каждое ощущение чужих эмоций обжигало.
И чувства Целителя спасли ему жизнь.
Рисунок ауры был чужим, темным от жажды крови, с застоявшимися глубинными кошмарами. Шан заметил ее за секунду до того, как под ногой бросившегося в атаку икстранца хрустнула ветка.
Для замаха винтовкой не было места, хвататься за нож было некогда. Опускавшийся ему на голову топор был черным — он поглощал свет и был смертоносно заострен. Шан крикнул, сам не зная, что именно, и потянулся схватить щит, которым закрылся, когда Присцилла плеснула в него вином. Как это было давно: почти в другой жизни!