План Б
Шрифт:
Нелирикк повернулся, поставил ногу на пандус корабля и, высоко подняв цельнометаллическую кувалду, ударил по заупрямившемуся язычку. При первом ударе кувалда отскочила, ничего не сделав, при втором — тоже. Но третий удар оказался удачным, и заклинившийся язычок выскочил из паза, укатившись в смятую траву.
Теперь смогла включиться автоматика, и Нелирикк едва успел отскочить в сторону, чтобы не попасть под боевые машины командования, начавшие поспешно выкатываться на пандус.
Возможно, он отбежал даже дальше, чем требовалось, — а потом сделал еще несколько шагов.
Позади него
Небольшой серый зверек высунул голову из травы совсем близко от Нелирикка — только что рукой до него не дотронешься: яркие глазки, ушки торчком. Зверек резко встал столбиком, показав похожие на руки передние лапки, а в следующее мгновение уже исчез. Два солдата спрыгнули с пандуса на траву, сразу же прицелились — и замерли, ожидая приказа. Нелирикк сделал второй вдох и мгновенно осознал новую иронию: разжалованный Никто, приданный силам вторжения, которым предстоит уничтожить тысячи разумных существ, испытал чувство облегчения из-за того, что белка успела спастись бегством!
Тут кто-то крикнул, и Нелирикк отскочил в сторону, отдавая честь машине Генерала, как положено делать даже разжалованному. После чего он постарался куда-нибудь скрыться: он единственный не имел никаких обязанностей и поручений и мог просто смотреть, как солдаты и машины Четырнадцатого Корпуса Завоевания превращают красивую землю в полевой Главный штаб.
По приказу Генерала его привели на командный пункт. Его конвоировал мрачный капитан Каган. Нелирикк жадно впивался глазами то в один экран, то в другой, поспешно и без разбора впитывая информацию.
Так. В космосе не оказалось крупных кораблей обороны, а вот на берегах этого континента они встретили упорное сопротивление. На втором континенте бои идут даже интенсивнее: там они случайно приземлились посреди лагеря наемников, готовившихся к отлету. В непосредственной близости…
— Вот этот человек, Генерал.
Генерал посмотрел на Нелирикка — и, возможно, узнал его. Нелирикк молча стоял навытяжку, с каменным лицом, прикрыв веками голодные глаза.
Позади Генерала под конвоем стояли три человека: два капрала, с которыми Нелирикк совсем недавно имел дело, а третий — какой-то незнакомый ему офицер.
— Никто! — резко окликнул его Генерал. — Опиши ситуацию, которую ты увидел по высадке.
— Есть, сэр! — Он поднял кулак к виску в воинском приветствии. — Я был пристегнут на авангардной позиции. Корабль приземлился и посадочный пандус начал выдвижение. Однако первая машина — ваша боевая машина командования — не двигалась. Пандус закончил выдвижение, но колонна продолжала стоять. В соответствии с приказом я обследовал механизмы выгрузки и выяснил, что заряды не отстрелили язычки, так что металлические стопоры не давали вашей машине ехать вперед. Я доложил ситуацию и получил приказ устранить помеху. Я указал, что снятие отстреливающих зарядов предотвратит возможное повреждение корабля и вашей машины. Их сняли, я сбил металлические язычки кувалдой,
Генерал ткнул пальцем в первого капрала.
— Ты! Что тебе было поручено?
— Сэр! Я установил и проверил язычки и стопоры на орбите. Все было в порядке… Сэр.
— А тебе?
Второй капрал обильно потела. Видимо, юный возраст мешал ей держаться, как подобает солдату.
— Сэр. Я… В мою обязанность входило подсоединить отстреливающие заряды к питающим шнурам, что было приказано старшим техником Акрантом. При прозванивании контура Б все было в норме. — Она чуть не поперхнулась. — Сэр.
— Акрант, докладывай.
Старший техник ответил с готовностью (Нелирикк решил, что даже со слишком большой готовностью):
— Все показания соответствовали нормам, Генерал, и были перепроверены. Только после посадки я обнаружил, что капрал Дикл задействовала резервные контуры, работа которых в атмосфере требует вмешательства пилота.
Капрал Дикл вспотела еще сильнее, а глаза у нее так выкатились, что вокруг зрачков появились белые каемки.
Нелирикк, услышавший то, что, несомненно, не укрылось и от Генерала, мог бы посоветовать ей не тревожиться. Но разжалованный может открыть рот только тогда, когда к нему обращаются, а больше — никогда. Нелирикк снова сосредоточился на окружающем потоке информации.
На картах расположения воздушных сил было видно, что самые крупные скопления летательных аппаратов находятся на побережье. Ближе всего к Главному штабу находилась небольшая база, несомненно, относящаяся к… Да: поселок и большое владение расположены от нее примерно на одинаковом расстоянии. Что, по всей видимости, означает гражданские летательные аппараты — с ними возни не будет. На втором экране видны были штурмовики, направленные на ее захват, а также транспортный корабль, перевозящий сотню смертоносных спрагентов, самолетов поддержки пехоты, предназначенных для размещения на этой базе.
Постоянно включались все новые экраны: расположение кораблей на орбите, данные радаров и других следящих установок, визуальные данные, связь с местами боевых действий.
— Никак нет, сэр! — говорила тем временем капрал Дикл с неподобающим солдату жаром. — Я руководствовалась обучающим пособием. Я никогда раньше не выполняла эту процедуру.
Нелирикк чуть прищурил глаза, фокусируя взгляд на экране, расположенном в дальнем конце помещения. На него передавалось изображение с боевой камеры на перехватчике. Он нашел номер самолета, определил его положение по другому экрану.
Самолет заходит на бомбометание и обстрел с бреющего полета. Его цель — все то же маленькое летное поле, режим атаки автоматический. Самолет чуть изменил угол — и у Нелирикка едва сердце из груди не выскочило. Он заморгал, сверяя визуальное изображение с результатами радарной проверки, но тот экран уже переключился на следующий участок. Он снова посмотрел на экран, куда передавались визуальные данные.
Его там не было.
Он вздохнул. Его когда-то идеальное зрение начинает сдавать и играет с ним дурные шутки. Можно подумать, что подобный корабль мог оказаться на крошечной площадке среди устаревших гражданских аппаратов!