План Б. Дерзаю

Ли Шарон

Вин присвистнул.

— Вы говорили с Пенном об этом?

— На самом деле это и было целью моего визита. Мы с мистером Калхуном обсудили сегодня днем этот вопрос и смогли заключить взаимовыгодное соглашение, — сказал Пат Рин. Натеза рядом с ним изменила свою позу. — Прошу вас поговорить с ним самим и задать все вопросы, которые могут у вас возникнуть. Я уверен, что босс, который управляет так хорошо, как это делает мистер Калхун, часто разговаривает со своими людьми.

— Пенн — лучший босс на девять ближайших

территорий! — тепло заверил его Вин, а потом покачал головой. — Одри нам сказала, что вы несете перемены, — добавил он, глядя на свою партнершу. — Мы попытались, Джоли. Одри нас предупреждала и о том, что он упрямый.

— Ага. Ага, предупреждала. А еще она сказала, что он будет помогать бизнесу. Чего он не сможет сделать, если его убьют на территории Айвернета. — Она взглянула на него и щеки у нее зарделись. — Не то чтобы это было моим решением. И я не хочу сказать, что миз Натеза — не профессионал…

— Я благодарю вас за заботу, — искренне сказал Пат Рин, — но мои планы не меняются.

— И поэтому-то он — босс, — заключил Вин, хлопая ладонью по столу и широко и радостно улыбаясь. — Вот что я вам скажу: остановитесь у нас снова по дороге обратно. Мы будем очень рады видеть вас обоих.

Тронутый Пат Рин кивнул. Одри, конечно, дала ему рекомендательное письмо в дом Джоли и Вина, как дала письма и в остальные шесть борделей на шести территориях, которые теперь либо принадлежали ему, либо заключили с ним союз. Все главы домов принимали его сердечно, но никто, кроме Одри — и теперь этих двоих, — не выказывал никакой тревоги за него. И действительно, зачем им было это делать? Боссы приходят и уходят, и даже такого босса, при котором дела идут хорошо, рано или поздно убивают.

— Я благодарю вас, — снова сказал он, наклоняя голову. — Будет очень приятно возобновить наше знакомство на обратном пути.

— Ну, вот и хорошо, — сказал Вин, вставая на ноги. Джоли встала следом за ним. Пат Рин встал из уважения к хозяевам дома, и Натеза тоже поднялась с места.

— Нам пора спуститься в зал и проследить, чтобы все вели себя спокойно, — сказала Джоли. — Если вам нужно общество, выбирайте тех, кто вам понравится. Это будет за наш счет. Для ранних гостей и тех, кто не ушел домой допоздна, у нас подают завтрак. Приглашаем вас воспользоваться и им тоже.

— Вы очень любезны, — пробормотал Пат Рин. — Мне самому общество на вечер не нужно, хотя, возможно, Натеза пожелает воспользоваться вашим предложением.

— Как пожелаете, — отозвался Вин. — Я отведу вас в вашу комнату и прослежу, чтобы швейцар знал, кто вы. Комнаты служащих — в задней части дома. У нас здесь обычно неприятностей не бывает, но иногда клиенту приглянется кто-то из служащих, и тогда он может немного пошуметь.

Он взмахнул рукой, приглашая Пат Рина пройти с ним.

Он послушно двинулся за хозяином дома, стараясь не оглядываться на Натезу.

В конце концов она заслужила немного удовольствий и имела право воспользоваться пребыванием в доме, где так безопасно, как только бывает на Пустоши. Ведь завтра их ждет крайне опасное предприятие — если не открытая глупость.

И потому он не заметил, как блеснули черные глаза, задумчиво наблюдавшие за тем, как он выходит из комнаты.

Она пришла к нему нагая, чего не делала в нескольких его снах на эту тему, с бутылкой вина и двумя рюмками.

Пат Рин, которого ее стук оторвал от работы над журналом, сам освободившийся от куртки и большей части своего оружия, открыл дверь на ее стук — и застыл на месте, открыто глядя на нее.

— Что-то не так?

В выразительном голосе Натезы звучал явный смех.

— Нисколько, — заверил он ее, мысленно встряхиваясь, чтобы овладеть собой. — Я просто пытался вспомнить, видел ли я вас когда-нибудь без оружия.

— А! — Тут она улыбнулась и продемонстрировала ему рюмки. — Мне можно войти? Джоли считает, что это вино вполне приемлемо.

— Правда?

Он посторонился, позволяя ей пройти, и стал смотреть, как она идет к столу, дивясь ее сдержанной красоте. Она была стройная и даже слишком притягательная в своей кремовой тонкой рубашке и облегающих черных брюках. Он заставил себя отвести глаза и закрыл дверь.

Когда он присоединился к ней за столом, она уже закрыла его журнал и отодвинула его в сторону, освободив место для рюмок и вина.

— Но я не полностью невооруженная, — тихо сказала она, когда он оказался с ней рядом. — И вы тоже небезоружны. — Она бросила на него смеющийся взгляд. — Даже в присутствии друзей мы сохраняем бдительность. Право, это прискорбно.

— Вот мы и скорбим, — согласился он.

Тем временем Натеза сняла с пояса нож со штопором и занялась пробкой.

— Мне непонятно, почему вы здесь, — сказал он, глядя, как ее тонкие ловкие пальцы управляются с пробкой. — Поймите меня правильно: я рад выпить с вами вина! Просто мне показалось, что вы предназначили этот вечер для удовольствий, предоставляемых домом.

— А! Да. — Черные глаза мимолетно блеснули, а потом она извлекла пробку и поставила вино подышать. — Это вы плохо сделали.

— Правда? — спросил он, что было чистым идиотизмом. Лучше было бы отрицать какие бы то ни было действия. Гораздо лучше было бы ее не понять.

— Да, — подтвердила она. — Плохо.

Она потянулась за рюмкой, и ее рукав скользнул по его рукаву — едва заметное прикосновение ткани к ткани. Совершенно непонятно, почему по его нервам пробежала столь яркая вспышка.

Вино было разлито, аккуратно и без труда. Натеза вручила ему рюмку. Она сама взяла вторую, но пить пока не стала — только стояла и очень серьезно смотрела на него.