Пламя
Шрифт:
Покинув комнату, я стремительно спустился по лестнице и вышел на улицу в попытке выбросить ее из головы. В конце концов, я вернулся не ради Тэйт, а ради матери, еще не рожденной сестры и друзей.
На подъездной дорожке я наконец-то заметил припаркованный GTO Мэдока, поэтому направился к гаражам, которых в особняке Карутерсов насчитывалось четыре, на две машины каждый. Я прошел к единственному открытому, остановился у входа, скрестил руки на груди и сердито посмотрел на своего лучшего друга.
– Ты даже не подумал найти меня, когда приехал домой? – бросил я с вызовом.
Мэдок
– Да, все как всегда. – Из-за его скучающего тона во мне проснулась легкая нервозность. – Это другие люди обязаны сделать первый шаг тебе навстречу, верно?
Войдя в гараж, я продолжал пристально смотреть на него. Мэдок не просто мой друг. Он – моя семья, и это никогда не изменится, через что бы мы ни прошли. Гнев, проблемы, разногласия, даже время и расстояние не отберут у меня лучшего друга. Я не позволю этому случиться.
– Я сделал первый шаг, и второй, и третий. Сколько раз я тебе звонил, писал сообщения и имейлы… Твою мать, кто в наше время еще пользуется электронной почтой? Но я шел на контакт. – Подойдя ближе, я продолжил более спокойно: – Ты не хотел со мной разговаривать. Почему?
Скрестив руки на груди, Мэдок, одетый в белую футболку, опустил подбородок и нахмурил белокурые брови с таким видом, словно подбирал слова. Меня поразила подобная перемена. У него рот никогда не закрывался, он травил одну историю за другой и мог с пол-оборота поспорить по любому поводу, но сейчас…
Я покачал головой.
Мэдок реально лишился дара речи или явно не знал, как рассказать о чем-то.
Услышав позади шаги, я повернул голову и увидел вошедшего в гараж Джекса. Он молча остановился у входа, будто в ожидании дальнейшего развития событий.
Я опять посмотрел на Мэдока.
– Что, черт возьми, происходит?
Он бросил взгляд на моего брата, затем глянул на меня и вздохнул.
Ладно, к черту все.
– Помнишь, когда Фэллон появилась после выпускного, а потом исчезла без объяснений? – накинулся я на Мэдока. – Ты уехал в Нотр-Дам и перестал со всеми общаться. Ни звонков, ни новостей. Нам пришлось тебя искать. Ты был нашим другом, и мы не хотели тебя бросать. Но когда уехал я, ты даже не пошевелился, чтобы проявить аналогичную заботу! – Я сыпал обвинениями. – Твою мать, что с тобой такое?
Парень провел рукой по волосам и покачал головой, после чего вынул ключи из кармана и наконец-то ответил:
– Нам с Джексом нужно кое-что тебе показать.
Хотя я ненавидел ездить в качестве пассажира, все-таки решил, что будет лучше не провоцировать Мэдока в его машине. Так как Джекс водил мой старый «мустанг», им я помыкать мог, но с Мэдоком мы не достигли прежней непринужденности в отношениях… пока.
Он помчался по шоссе прочь из своего элитного района с шикарными домами. Солнце до сих пор мелькало среди деревьев, росших с обеих сторон дороги. Джекс, возившийся в своем телефоне, расположился на заднем сиденье с Пашей, которая тоже напросилась с нами, потому что ей было скучно. Мэдок по-прежнему
Когда мой друг оказался в более населенной части города и проехал мимо нашей старой школы, я сообразил, куда мы направляемся. На этой улице я наблюдал за Тэйт каждый день, пока она шла на занятия или возвращалась домой. На этом углу мы с ней в детстве покупали мороженое из фургончика. В итоге Мэдок свернул на Фолл-Эвэй-Лейн и остановился перед моим старым домом, теперь принадлежащим Джексу.
Я вытер потные ладони о джинсы, молясь о том, чтобы новости были хорошие, а не плохие. Правда, мне хватило одного взгляда в окно, чтобы заметить причину нашего визита.
– Что случилось? – попытался выдавить я, но в груди все сжалось, и мой голос прозвучал едва слышно.
Не дожидаясь ответа, я выбрался из машины и прошел к меже между домами. Чем ближе подходил, тем сильнее хотелось отвернуться.
Два кабеля, зафиксированных в земле, поддерживали ветви нашего с Тэйт дерева с обеих сторон. В стволе клена виднелся почти полуметровой глубины клин, скрепленный стальными скобами сверху и снизу. Я запустил руку в волосы и замер, стараясь понять, как это могло произойти.
– Тэйт, – послышался сзади сиплый ответ Мэдока.
Но я его практически не слушал. Подойдя к дереву, провел ладонью по шершавому стволу и запустил пальцы в срез. Потом сжал кулак, из-за чего кора впилась в мою кожу.
– Она бы так не поступила. – Я сглотнул, чтобы подавить дрожь в голосе.
Это дерево олицетворяло нас. Тэйт никогда бы такого не сделала. Она бы ни за что не попыталась его спилить!
– После твоего ухода она впала в эмоциональный ступор, – начал объяснять мой друг. Я почувствовал, как он подошел ближе. – Тэйт не говорила о тебе. Не возвращалась домой на выходные… – Мэдок умолк.
Мне ужасно не хотелось его слушать.
– Я дал ей время, потому что помнил, каково было, когда сам потерял Фэллон. Первая любовь приносит больше всего боли.
Только Тэйт не потеряла меня. Я собирался вернуться за ней.
– Однажды в сентябре, – добавил Джекс, – я пришел домой и увидел рабочих, которые готовились спилить дерево.
Нет. Я закрыл глаза.
– Но когда они взялись за работу, Тэйт их остановила. Она не смогла довести дело до конца, – продолжил он.
– Думаю, она знала, что ты никогда бы ее не простил, – сказал Мэдок. – И Тэйт не простила бы себя, когда пришла бы в себя.
В попытке взять под контроль свое сбивчивое дыхание, я прикусил щеку. Затем открыл глаза и вновь посмотрел на повреждения. В этот момент я почти возненавидел ее. Как она могла?
– Поначалу я понимал, – произнес Мэдок. – И был на твоей стороне, приятель. Знал, в чем ты нуждался.
Наконец-то развернувшись, я посмотрел ему в глаза. Они с Джексом стояли чуть поодаль, а Паша села на траву с упаковкой конфет и играла во что-то на телефоне.