Пламя в ночи
Шрифт:
Мне недолго осталось жить, но я отомщу, если не в этом поколении, то в будущем, в другое время и в другом месте. Потому что теперь я уверен: в моей крови запечатаны три таланта, и они будут передаваться по наследству. Каждый талант обходится очень дорого, но с властью всегда так бывает.
От первого таланта становишься неугомонным, в душе нарастает беспокойство, и ничем его не унять — ни долгими часами работы в лаборатории, ни спиртным, ни маковым молоком.
Проявление второго таланта сопровождается мрачными
Третий талант — самый мощный и самый опасный. Если не повернуть ключ в замке должным образом, эта последняя психическая способность окажется смертельной, она вызовет сначала безумие, а потом и смерть. Проявление третьего таланта связано с огромным риском. Тем потомкам, которые выживут, нужно найти Горящую Лампу и женщину, которая может управлять энергией сносвета. Только она сможет повернуть ключ в замке, который открывает дверь к последнему дару. И только такая женщина может остановить или обратить вспять процесс трансформации, когда она уже началась.
Но остерегайтесь: женщины с такими способностями могут оказаться предательницами. Теперь я убедился в этом на собственном опыте, и урок обошелся мне очень дорого.
Дело сделано. Мое последнее и величайшее творение, Полуночный кристалл, готов. Я вставил его в Лампу вместе с другими кристаллами. Это поразительный камень. Я заключил в него величайшие силы, но даже я, который его изобрел, и приблизительно не представляю все его свойства и не знаю, как можно выпустить наружу его свет. Это открытие придется делать кому-то из тех, в чьих жилах будет течь моя кровь.
Но в одном я совершенно уверен: тот, кто будет управлять светом Полуночного кристалла, тот и осуществит мою месть. Потому что я наделил камень небывалой мощью, он способен влиять надушу человека сильнее, чем любое колдовство или магическое действо. Излучение кристалла подчинит себе моего потомка, который завладеет Лампой, и заставит его уничтожить потомков Сильвестра Джонса.
Я буду отомщен.
Пролог
Аделаиде Пайн понадобилось почти сорок восемь часов, чтобы понять, что академия «Розарий» — вовсе не закрытый пансион для юных сироток благородного происхождения, а публичный дом. Но было поздно, к тому времени она была уже продана пугающему господину, известному ей только под именем мистер Смит.
«Комната удовольствий» была лишь едва освещена тусклым светом одной-единственной свечи. Дрожащий язычок пламени отбрасывал отблески на кремовый атласный балдахин, ниспадающий складками на кованую металлическую кровать. В бледном свете свечи алые лепестки роз, разбросанные по белоснежному стеганому одеялу, казались крошечными лужицами крови.
Аделаида забралась в гардероб и приникла глазом к щелочке. От страха все ее чувства обострились до предела.
В комнату вошел Смит. Едва взглянув на богато убранную кровать, он первым делом запер дверь, потом положил на столик черную сумку и шляпу. Несведущий наблюдатель легко мог бы принять его за врача, вызванного к постели больного.
Аделаида была еле жива от страха, но это не помешало ей обратить внимание на сумку Смита:
Раздумывать над этой загадкой было некогда. Ее положение только что осложнилось и стало совсем отчаянным. До этого у нее был план бегства, и строился он на том, что ей придется иметь дело с кем-то из обычных клиентов миссис Россер, с подвыпившим джентльменом в состоянии похоти, не обладающим особыми паранормальными способностями. За последние два дня Аделаида поняла, что когда мужчину обуревает сексуальное желание, то здравый смысл у него на время исчезает напрочь, а умственные способности резко падают. И этим обстоятельством она собиралась сегодня ночью воспользоваться, чтобы сбежать.
Но Смит определенно не был типичным клиентом борделя. Аделаида с ужасом обнаружила, что энергетические следы, оставленные им на полу, словно горят. Сумка тоже была сплошь покрыта светящимися энергетическими отпечатками.
Любой человек оставляет немного параэнергии на предметах, к которым он прикасался. Энергетические токи легко просачиваются сквозь кожу обуви и перчаток. Дар, которым обладала Аделаида, позволял ей видеть такие следы, невидимые для обычного человека.
Чаще всего параэнергетические отпечатки бывали слабыми и размытыми, но случались и исключения. Если человек испытывал острые чувства или пребывал в состоянии эмоционального возбуждения, то он оставлял очень отчетливые отпечатки. То же относилось и к лю-8 дям с сильными паранормальными способностями.
Мистер Смит попадал в обе эти категории сразу: он обладал мощным талантом и был возбужден. Очень опасное сочетание.
Аделаида вдруг поняла, что с его энергетическими отпечатками что-то не так, и это встревожило ее еще сильнее. Маслянистые, переливающиеся токи, исходившие от его следов и отпечатков пальцев, были едва заметно искривлены.
Смит повернулся к гардеробу. Пламя свечи отражалось на блестящем атласе черной маски, скрывавшей верхнюю половину его лица. Что он ни собирался бы делать в этой комнате, очевидно, это было нечто ужасное, и он не желал допускать даже малейшей возможности быть кем-то узнанным.
Высокий и гибкий, он двигался как мужчина в расцвете лет. Одежда на нем выглядела дорогой, и он держался с воспитанной с колыбели уверенностью человека, привыкшего к привилегиям, которые дают богатство и принадлежность к высшим слоям общества.
Смит снял кожаные перчатки и начал расстегивать металлические застежки сумки. Поспешность, с которой он это делал, в любом другом человеке можно было бы объяснить сексуальным возбуждением. У Аделаиды пока еще не было практического опыта в таких делах. Миссис Россер, управительница публичного дома, сказала ей, что ее первым клиентом будет мистер Смит. Но за прошедшие два дня Аделаида повидала немало энергетических следов, которые оставляли мужчины, поднимавшиеся за девушками в номера. Теперь она знала, как выглядит желание, когда оно кипит в мужчине.