Пламя страсти
Шрифт:
Она твердо решила поговорить с ним при первой удобной возможности. Она видела, с какой неохотой идет к нему считающаяся младшей женой девочка, какой утомленной и мрачной она возвращается от него. Старшая жена, судя по всему, тоже не испытывала к нему влечения, она спокойно спала, а когда он появлялся в комнате, то просыпалась, но не глядела на него. Как непохожа на этих женщин она, с ее роскошным белым телом! Как она умеет отдаваться ему! И он, разумеется, не может не видеть разницу между Эвелин и этими холодными существами. Просто ей суждено в течение какого-то времени пройти испытательный срок…
На следующую ночь, пролежав около часа, Эвелин встала. Фариде она сказала, что
– Вы?.. Ты?
– Абулшер, почему ты так жесток, почему ты так поступаешь? Ты ведь делаешь это нарочно, чтобы помучить меня!
Она, как в истерике, била его кулаками. Он поймал ее руки и прижал к стене, потом крикнул:
– Фарида! Джамиля! Идите сюда.
Обе жены выбежали из дома, старшая держала в руках керосиновую лампу.
– Возьмите ее и уведите отсюда! Быстро! Нет, постойте, я сам…
Он поднял Эвелин и понес в дом. Она очутилась в комнате, где раньше никогда не была. По размерам комната была такой же небольшой, как и помещение для жен. Из мебели не было ничего, кроме широкой кровати и большого деревянного сундука. В углу были прислонены к стенке четыре ружья. Абулшер сбросил Эвелин на кровать, на которой лежала стопка сложенных шерстяных одеял и волчья шкура, отрывисто скомандовав:
– Разденьте ее!
Женщины стали снимать с Эвелин одежду, она не мешала им. Странно, но прикосновения их рук вызвали в ней какое-то облегчение… Она не видела, как Абулшер приоткрыл сундук и что-то взял оттуда. Фарида и Джамиля уложили ее на живот, первая стала держать руки, вторая – ноги. Прежде чем она успела сообразить, что ее ожидает, длинный кнут просвистел по комнате и хлестнул ее голый зад. Она вскрикнула и напряглась, инстинктивно приготовившись к следующему удару.
Удары посыпались один за другим… За несколько секунд они разрисовали ослепительно-белые полушария ягодиц узором из ярко-красных штрихов. Затем он перевернул ее на спину и принялся стегать груди. После первого же удара соски вздернулись вверх, они как будто провоцировали своего мучителя. Джамиля на мгновение отпустила ее ноги, Эвелин освободила руки и бросилась в угол, где стоял сундук. Тхалец, держа поднятый кнут, пошел туда же. Эвелин вспрыгнула на сундук, рассчитывая, что там она будет в безопасности, но кнут тут же обвился вокруг ее бедер. Она съежилась в комок и сквозь слезы умоляла его прекратить истязание. Он бросил кнут, достал из-под кровати веревку и связал ей руки за спиной. Эвелин сидела на сундуке с отведенными назад плечами, из рассеченных кончиков грудей капала кровь… Она всхлипнула, втайне надеясь, что ее мучения на сегодня завершились… По знаку Абулшера старшая жена связала Эвелин ноги.
Абулшер подозвал Джамилю, она покорно приблизилась и, не ожидая приказа, сняла все, что на ней было. Она стояла на середине комнаты, издали ее можно было принять за каменное полированное изваяние. На худом, даже истощенном теле, как на ветке куста роз, выделялись острые шипы грудей. Ее волосы были заплетены в косы, концы которых кончались там, где начинались выпуклые яблоки маленьких ягодиц.
Он сел на край кровати и сделал Джамиле знак, который был понятен только ей. Она привычно встала на колени у его ног, положила свои ладони на его бедра, а ртом поймала быстро удлинившийся и отвердевший член. Тхалец, подавшись вперед, продвинул его вглубь. По движениям щек девочки было видно, что ее язычок прилежно щекочет макушку введенного органа. Абулшер плотоядно засопел и принялся вращать бедрами. Повернув лицо к Эвелин, он оскалил зубы в самодовольной усмешке.
Эвелин казалось, что она сойдет с ума, ее бедра стали мокрыми внутри от выделений агонизирующего и распаленного естества… Абулшер медленно извлек пульсирующий фаллос изо рта девочки, оторвав его от змеиных поцелуев. Он взял Джамилю за талию и поставил к себе на колени. Она стояла над ним, снова вызывая ассоциации с изящной статуей, изображающей подростка с двумя колючими грудками…
Он развел в стороны свои колени, ноги девочки разъехались вместе с ними и раздвинули темные безволосые складки, обнажив алое устье, напоминающее только что раскрывшийся бутон орхидеи. Жадными губами Абулшер обхватил этот цветок… Его язык, словно хоботок трудолюбивой пчелы в поисках сладкого нектара, ткнулся в пурпурную глубину. Девочка охнула…
Эвелин стиснула зубы, ее ляжки тряслись, в паху разлилась сладкая боль. Она не отрываясь смотрела на счастливую девочку, тонкие, почти черные ноги которой трепетали от наслаждения.
Но лицо Джамили оставалось совершенно бесстрастным, как будто различные органы ее тела и не составляли единого целого.
Неожиданно Абулшер с силой потянул ее вниз, усадив верхом на свои колени.
Его тяжелый мужской орган ощупью, подобно морде слепого крота, подобрался к спрятанному входу в узкую щель и ловко протиснулся внутрь. Легкий вскрик сорвался с губ девочки, но на лице по-прежнему ничего не отражалось. Она сидела неподвижно, точно кукла, на его коленях. Без всяких усилий он начал перемещать ее тело вверх и вниз, время от времени добавляя круговые движения тазом. Иногда он поднимал Джамилю так высоко, что она покидала его фаллос, разгоряченный и негнущийся, который издали дразнил страдающую Эвелин…
Эвелин все сидела связанной на сундуке, она пробовала ослабить веревки, но от этого они еще сильнее врезались в ее тело. Она умирала от желания броситься к занимавшейся любовью паре, быть с ними вместе, вжать свое тело между черным женским и коричневым мужским… Она жаждала впиться своими зубами в тугие черные кончики ненавистных грудей и разорвать их… Ей не терпелось подставить свое изголодавшееся вместилище под этот мощный орган, способный создавать в ней фантастические, сказочные ощущения. Она, как собака скулила от неутоленных желаний… Но никто не обращал внимания на избитую женщину с белой кожей, покрывшейся мелкими капельками пота…
Чернокожая девочка, сидящая верхом на коленях Абулшера, сейчас была подобна скачущей галопом наезднице. Скачка убыстрялась, девочка подпрыгивала все выше и выше. Когда он ощутил первый подступающий спазм, то крепко схватил зубами острые груди, а руками изо всех сил сжал маленькую попку… Потом он откинулся на кровать спиной, оставив глубоко в ней содрогающийся от конвульсий орган, чтобы впрыснуть как можно дальше, и чтобы впрыснутое надежно сохранилось.
Белая кожа Эвелин постепенно начала темнеть под палящим солнцем, только синие глаза и белокурые волосы выдавали происхождение третьей женщины, появившейся в доме Абулшера.