Пламя страсти
Шрифт:
Мужчина не стал ничего объяснять, а прикоснулся губами к ее ягодицам. Боже, она никогда не думала, что это место так чувствительно! Джослин затрепетала. Губы Лайма скользнули по ее телу, заставляя молодую вдову стонать от блаженства. Его необычные поцелуи отзывались вспышками огня в разгоряченных глубинах ее тела. Дерзкие губы возлюбленного блуждали по спине, рукам женщины. Его язык безошибочно находил точки, от которых по ее телу распространялись волны трепетной дрожи и о существовании которых она даже не подозревала. Наконец, он добрался до шеи. Их тела будто
— В Розмуре, — прошептал Лайм, — твоя постель пахла розами. — Его дыхание обжигало ее ухо. — Ты тоже пахнешь розами. По ночам я часто просыпаюсь: запах роз преследует меня.
Женщина удивленно вскинула голову. Она не знала, что Лайм Фок заходил в ее спальню в Розмуре. Значит, она пленила его сердце с первого взгляда.
— О, Лайм, — прошептала она. — Я сейчас умру.
— Я не позволю тебе умереть. Потерпи секунду, — изменившимся до неузнаваемости голосом ответил мужчина, затем быстро повернул ее на спину и резким движением проник в нее.
В первое мгновение молодая вдова ощутила легкую боль, но вскоре она померкла, сменившись блаженством, разлившимся по ее телу и закружившим ее в вихре страсти.
А Лайм погружался все глубже и глубже. Каждое его движение заставляло женщину издавать стон упоения.
Внезапно он замер и спросил:
— Что ты чувствуешь, Джослин?
Сначала она не поняла, что любимый имел в виду, но ее тело подсказало ответ.
— Словно я стою на пороге чего-то неизвестного и прекрасного. Чего-то, к чему я даже не надеялась приблизиться.
Лайм обхватил руками ее бедра.
— Ты познаешь истинное наслаждение. Я обещаю.
Слегка приподнявшись, он сделал резкое движение вперед, затронув самые чувствительные струны тела Джослин, потом снова и снова повторил эти движения.
Издавая тихие стоны, женщина позволила ему делать все, что он желал. Но по мере того, как они приближались к пику блаженства, она неосознанно начала двигаться в такт с мужчиной. Ее дыхание учащалось вместе с его дыханием. Он вел ее к вершине наслаждения, и Джослин не собиралась отставать от него.
— О, Джослин! — простонал Лайм, ускоряя темп.
Боже, она и не подозревала, что способна испытывать такие чувства! Они так быстро поняли, что нужно каждому из них, что казалось, будто они знали друг друга всегда. Словно…
Отогнав от себя мысли, Джослин всецело отдалась наслаждению. Она никогда не испытывала ничего подобного. В тот момент, когда женщина подумала, что вот-вот лишится чувств, ей показалось, что она стоит на вершине высокой горы, и в следующее мгновение Джослин сорвалась с края и начала падать в пропасть. Мир взорвался на миллионы разноцветных осколков, и не существовало больше ничего, кроме ощущения блаженства.
Откуда-то издалека до нее донесся крик Лайма. Собравшись с силами, он последним рывком погрузился в нее и разделил с ней наслаждение.
Несколько минут, которые тянулись невыносимо долго, они оба молчали, затем Лайм поднял голову и ласково поцеловал ее в лоб.
— Я никогда не предполагала, что это
— Я знаю, — прошептал он. — Со мной тоже подобное происходит впервые. — Повернувшись на бок, он оперся на локоть и склонился над ней.
— Правда?
Мужчина, кивнув головой, провел рукой по ее животу и накрыл ладонью упругую грудь.
— Я находил удовлетворение в объятиях многих женщин, — произнес он. — Но ни с одной я не испытывал таких божественных ощущений.
Боже, что он хотел сказать? Джослин затаила дыхание. Неужели его сердце принадлежит ей, как ее ему? Неужели их связывает любовь, а не просто физическое влечение? Ей вдруг безумно захотелось спросить Лайма, захотелось узнать, что происходит в его душе. Но внутренний голос предостерегал женщину от опрометчивого шага. Боясь показаться наивной и глупой, она промолчала.
— Я должен знать все о твоем браке, — неожиданно заявил мужчина. — Все о тебе и о Мейнарде.
При упоминании о Мейнарде по спине молодой вдовы пробежал холодок. Она невольно насторожилась. Почему Лайм заговорил о брате? Мейнард не имел никакого отношения к тому, что только что произошло между ними.
— Я бы не хотела говорить об этом, — растерянно отозвалась она.
— Я понимаю тебя, но я должен все знать.
Джослин посмотрела на его лицо. Несмотря на уродливый шрам на подбородке, лорд Фок был красив. Видимо, ему суждено хранить память о дне, когда иво пытался убить его, до конца дней. Однако шрамы, оставшиеся от душевных ран, нанесенных Мейнардом, не мог видеть никто. Да, Лайм имел право знать все. Годы страданий давали ему это право.
Тяжело вздохнув, Джослин начала рассказ.
— Ты не ошибался полагая, что Мейнард нуждался во мне лишь как в особе женского пола, способной выносить и произвести на свет наследника. С помощью моего сына он намеревался отобрать у тебя Эшлингфорд. Я знала об этом еще до свадьбы, поэтому не испытывала боли, когда мой муж погиб. Я никогда не любила его.
Лайм прикоснулся кончиками пальцев к ее руке.
— Почему твой отец согласился на ваш брак? Не сомневаюсь, он мог бы найти для тебя и более подходящего мужчину, который сделал бы тебя счастливой.
— У отца не было выбора. Видишь ли, папа — такой же страстный игрок, как Мейнард. — Почувствовав, что нервная дрожь охватила ее тело, Джослин попыталась подавить ее, но попытка не увенчалась успехом.
Решив, что женщина замерзла, Лайм натянул на себя и на нее одеяло.
— Что ты имеешь в виду, говоря о том, что у твоего отца не было выбора? — уточнил он.
— Они с Мейнардом познакомились в Лондоне. Разумеется, во время очередной игры. Вскоре твой брат нанес первый кратковременный визит в Розмур. Хотя он вместе с отцом и другими мужчинами дни и ночи напролет не отходил от игорного стола, я частенько ловила на себе его похотливый взгляд. Удивительно, что при этом ему еще удавалось выигрывать. На следующий день отец сообщил мне, что Мейнард интересовался, помолвлена ли я с кем-нибудь, а узнав, что нет, попросил моей руки.