Пламя страсти
Шрифт:
Боясь разобраться в себе и обнаружить, что находится на краю пропасти, вдова проглотила застрявший в горле ком.
— Сострадание. Я испытываю сострадание.
Затаив дыхание, она застыла в ожидании бури гнева, но, как ни странно, Лайм не пришел в ярость.
Не осознавая, что делает, он перевел взгляд сначала на ее полуоткрытые чувственные губы, затем на тяжело вздымающуюся грудь.
— Я бы предпочел, чтобы вы пылали ко мне страстью, — ласково произнес мужчина, проводя кончиком пальца по руке Джослин.
С губ женщины сорвался то
Мгновенно вспомнив унижения, через которые брат Мейнарда заставил ее пройти, вдова гордо вскинула голову и резко отдернула руку.
— О, нет! — воскликнула она, вскакивая на ноги. — Я не позволю вам снова сделать это со мной! — Отчаянно желая как можно скорее удалиться от него, стараясь заглушить зов плоти, Джослин бросилась бежать. Но не сделала она и пары шагов, как мужчина остановил ее, схватив за запястье. — Отпустите меня немедленно, Лайм Фок! — гневно крикнула женщина.
Встав на колени, он притянул ее к себе.
— Сегодня мы доведем начатое до конца. Клянусь.
Доведем до конца? Значит, она не останется во власти желания одна? Едва эта мысль мелькнула в голове, как прикосновение его тела обожгло ее кожу, заставляя позабыть обо всем на свете. Джослин не поняла, как оказалась на земле рядом с ним. Сначала Лайм прижал ее к своей мускулистой груди, затем она ощутила прикосновение его живота и, наконец, почувствовала его упругую плоть.
Джослин попыталась сопротивляться, но было слишком поздно. Ее тело, казалось, горело в огне, грудь набухла и жаждала мужской ласки. Безумное желание слиться с ним воедино затуманило сознание женщины, заглушив голос разума.
— Я хочу тебя, Джослин, — хриплым от волнения голосом прошептал Лайм. Его зеленые глаза потемнели от страсти, став почти черными. — Умоляю, не отвергай меня.
Она чувствовала упругость его плоти, ей хотелось покориться мужской силе и не думать больше ни о чем. Женщина застонала. Ей начало казаться, что она вот-вот задохнется. Боже, она тоже желала его! Ей безумно хотелось испить чашу неведомого ей доселе наслаждения до дна. Он разжег пожар, который ей уже не погасить самой. Но не обманется ли она в своих ожиданиях?
Расценив ее молчание как согласие, Лайм склонил голову и прикоснулся губами к ее губам.
— Поцелуй меня, Джослин, — вполголоса попросил он. — Разомкни губы.
Голос рассудка кричал ей об опасности, но, увлекаемая вихрем желания, женщина уже не слышала его.
Разгоряченный язык Лайма устремился навстречу ее языку, посылая по телу Джослин волны трепетной дрожи. Закрыв глаза, она прильнула к мужчине.
— О, Джос! — выдохнул он. Его губы с каждой секундой становились все настойчивее и настойчивее, все ненасытнее и ненасытнее.
Джослин показалось, что она начала таять, как мед, оставленный на солнце. Чувствуя ласковые прикосновения его рук к своей груди, к талии,
У Лайма вырвался сладостный стон.
— О Боже, Джослин! — прошептал он, не отрываясь от ее губ.
Сквозь пелену всепоглощающего желания молодая вдова поняла, казалось, невероятное: она, Джослин Фок, прикасалась к мужчине так, как никогда не прикасалась раньше, и желала его так сильно, как никогда прежде никого не желала. На мгновение сила страсти испугала ее, но разум уже был не властен над телом. Оно не хотело расставаться с нежными губами и руками Лайма. Запрокинув голову, женщина с упоением прислушивалась к учащенному дыханию мужчины. Его губы, выпустив из плена ее губы, заскользили вниз, оставляя на шее пылающий след.
— О, Лайм! — изнемогая, выдохнула она.
Он быстрым движением сдвинул платье с ее плеч и прильнул к ним губами.
Джослин решила, что она сейчас умрет, и закрыла глаза. В голове пульсировала только одна мысль: когда же они сольются воедино? Женщина втайне надеялась, что скоро. Очень скоро.
Прижав ладонь к ее бедру, Лайм осторожно опустил Джослин на землю и поднял юбки. В следующее мгновение его пальцы коснулись ее обнаженной плоти и, медленно двигаясь, начали осторожно ласкать ее.
Вдова знала, что он хочет сделать, и, зная, прижалась к нему. Она думала, что готова отдаться ему, но в тот момент, когда пальцы мужчины проникли в ее разгоряченное лоно, женщина невольно вздрогнула. Как она не старалась сдержать крик наслаждения, он помимо ее воли сорвался с губ и зазвенел в воздухе.
— Ты готова принять меня, Джослин? — Его голос стал таким же сильным и властным, как и его упругая плоть, в нетерпеливом ожидании застывшая у ворот рая.
Джослин, открыв глаза, посмотрела Лайму в лицо. Оно показалось ей до боли знакомым, как будто она давным-давно знала его… и любила. Не сводя глаз с волевого изгиба его губ и пряди рыжих волос, спадавших на лоб, женщина молча кивнула головой.
Все еще придерживая ее одной рукой, мужчина торопливым движением другой ослабил завязки брюк, и они упали к его ногам.
Молодая вдова, набравшись смелости, взглянула на ту часть мужского тела, которую никогда не видела раньше. Да, она, конечно, уже не девственница, но в первую брачную ночь, ставшую последней, все было покрыто мраком…
Тем временем губы Лайма становились еще требовательнее и настойчивее, сводя ее с ума и не давая думать о прошлом. Это были уже не мягкие нежные поцелуи. Нет, Лайм словно хотел поглотить ее, растворить в своей страсти. Но его поцелуи не пугали Джослин, а лишь усиливали ее желание.