Пламя страсти

Лей Тамара

Желая узнать как можно больше об этих людях и понять их, вдова поинтересовалась:

— Вы с леди Анной были подругами?

Брови Эммы удивленно выгнулись.

— Подругами? — переспросила она, горько усмехнувшись. В следующее мгновение ее удивление сменилось грустью. Печально покачав головой, она добавила: — Нет, но мы знали тайны друг друга.

Госпоже не терпелось услышать продолжение, однако служанка замолчала.

— Мейнард рассказывал мне о ее смерти. Я знаю, что трагедия произошла

вскоре после похорон отца.

Несколько секунд Эмма хранила молчание, затем подошла к кровати.

— Это действительно была трагедия, — глухо проронила она, откидывая покрывало.

— Ее сердце отказало, да?

— Да.

Старая няня, к огромному огорчению Джослин, явно не хотела говорить об Анне. Подавив тяжелый вздох, молодая женщина приблизилась к ней, наблюдая, как та, склонившись над кроватью, поправляла подушки.

— Эмма, я должна многое узнать. И не только об иво, но и об отце Оливера и его семье. Вы расскажете мне?

Служанка, казалось, оцепенела.

— Вы хотите услышать рассказ о вашем муже и его семье от такой старухи, как я?

— Да. В противном случае мне все расскажет отец Иво, а я не знаю, можно ли ему верить.

Словно с неохотой, оторвавшись от своего занятия, старая няня встретила пристальный взгляд Джослин.

— Да, будет действительно лучше, если вы узнаете кое-что от меня, — заключила она. — Но сейчас вам нужно отдохнуть.

Вдова не стала спорить.

— Конечно, — согласилась она, чувствуя, как усталость сковывает ее тело. — Потом.

С легкой улыбкой Эмма подошла к ней и развязала завязки накидки.

— Я буду спать здесь, когда вырасту? — спросил Оливер, одной рукой похлопывая по тюфяку, другой сжимая волчка.

Лайм перевел взгляд с дверного проема, где виднелась зловещая фигура Иво, который не спускал с них глаз, на Оливера.

— Да, будешь, — ответил он. При виде взволнованного невинного лица ребенка сердце его смягчилось, выражение неприязни исчезло из глаз. — Когда ты станешь мужчиной и полноправным владельцем Эшлингфорда, эта кровать достанется тебе.

И тут же в памяти Лайма всплыла картина прошлого: двадцать пять лет назад его отец дал ему такое же обещание, не ведая, что ему не суждено сдержать слово.

— Но еще долго ждать, да? — поинтересовался Оливер.

Потеряв нить разговора, мужчина нахмурился.

— Чего долго ждать?

— Когда я стану мужчиной и хозяином Эшфорда.

— Не так долго, как ты думаешь, — успокоил его рыцарь, вспомнив, как быстро пролетело его собственное детство. Всегда находилось что-то, что вынуждало его взрослеть раньше ровесников: ненависть Иво, зависть Анны и даже надежды, которые возлагал на него отец.

Проведя ладонью по покрывалу, мальчик с сожалением заметил:

— Как

бы я хотел спать здесь сейчас.

— А хочешь я подниму тебя так высоко, что ты почувствуешь, что значит быть мужчиной?

В глазах Оливера вспыхнуло любопытство.

— Да!

Лайм поднял мальчика высоко над головой, а потом усадил на кровать так же, как когда-то делал его отец.

— Какая большая! — восхищенно воскликнул малыш, оглядываясь по сторонам. — Сейчас ты здесь спишь?

Мужчина горько усмехнулся. Вместо гнева в его душе всколыхнулась волна сожаления, ведь ему так и не удалось занять место, завещанное отцом.

— Нет, здесь спал твой отец, — объяснил он, — А-а-а, — склонив голову на бок, Оливер нахмурился. — И мой папа будет спать здесь до тех пор, пока я не вырасту?

В первое мгновение Лайм даже не понял вопроса, но затем он с изумлением осознал, что мальчик не знает о смерти отца. Боже, почему Джослин не рассказала ему? Разумеется, следует сообщить ребенку о случившемся как можно осторожнее, но должен ли он, Лайм, брать на себя такую ответственность? Не зная, что делать, рыцарь мучительно подыскивал нужные слова.

Однако Иво придерживался другого мнения. Не дав племяннику опомниться, он вмешался в разговор.

— Нет, он здесь больше не спит, Оливер, — переступая порог, начал священник. — Разве мама не сказала тебе, что твой папа умер?

Если бы не присутствие мальчика, Лайм обрушил бы на голову дяди поток проклятий. Впрочем, поступок Иво не удивил его: святой отец совершенно не умел разговаривать с детьми и вел себя с ними, как со взрослыми. Именно так он обращался с Лаймом и Мейнардом, когда они были маленькими.

— Он умер? — растерянно переспросил Оливер. Его ясные наивные глаза мгновенно затуманились.

Бросив на дядюшку свирепый взгляд, мужчина попытался успокоить мальчика.

— Оливер, твой папа…

— Я сам все расскажу ему, Уильям, — бесцеремонно перебил его Иво. — Он должен услышать правду от человека, который любит его, а не от того, кто…

Рыцарь порывисто повернулся к священнику.

Иво резко остановился.

— Попридержи-ка свой горячий ирландский нрав, — прошипел он.

— Немедленно уходи, — процедил сквозь зубы Лайм.

— Что еще?

С ненавистью глядя на такой уязвимый подбородок дяди, мужчина с трудом сдерживался, чтобы не пустить в ход кулаки. Боже, но разве он мог устроить драку на глазах у ребенка?

— Отец Иво, — неожиданно раздался с порога чей-то голос.

Заметив за спиной священника старую Эмму, Лайм вздохнул с облегчением. Она снова пришла вовремя, чтобы погасить искру, грозившую перерасти во всепоглощающее пламя.

— В чем дело? — возмущенно спросил Иво.