Пламя страсти

Лей Тамара

Джослин подскочила от неожиданности. Приняв ванну и одевшись, она, причесанная и надушенная розовой водой, наслаждалась короткими мгновениями уединения. Незаметное появление жены короля удивило ее.

— Что вы имеете в виду, Ваше Величество? — спросила женщина, поворачиваясь к Филиппе.

Ослепительно прекрасная в своем красном бархатном платье, королева улыбнулась, однако вокруг ее губ образовалась жесткая складка, которой не было раньше.

— Я, разумеется, говорю о комнате.

Осененная догадкой, Джослин усилием воли заставила

себя выдержать суровый, полный горечи взгляд Филиппы, но в глубине души ей отчаянно хотелось опустить глаза. Итак, жена короля подтвердила слова Лайма: Эдуард действительно надеялся на вознаграждение.

Значит, Лайм Фок потерял Эшлингфорд потому, что она, Джослин, приглянулась монарху. Неужели это правда? Но ведь Эдуард мог в любой момент изменить свое решение! Даже рискуя впасть в немилость, она бы отказала королю, приди он в ее комнату.

— Мне пришлось уйти из той комнаты и из дворца, — робко начала женщина. — Мне было необходимо убедиться, что с моим сыном ничего не случилось.

Королева округлила глаза от удивления.

— Вы хотите сказать, что не знали о намерениях моего мужа?

Джослин оказалась в затруднительном положении.

— Конечно, мне следовало бы догадаться, — призналась она, вспомнив о выразительных взглядах, которые бросал на нее Эдуард. — Но я думала только об Оливере.

Филиппа задумалась. Казалось, она пыталась определить, являлось ли услышанное правдой или умело замаскированной ложью.

— Когда мне сообщили, что король разместил вас в тех покоях, я рассердилась. Но не больше, чем обычно. Видите ли, леди Джослин, я люблю мужа и уверена, что он тоже меня любит. Однако ему очень трудно остаться равнодушным к красивой женщине, зная, что в его власти насладиться ее прелестями. — Тяжело вздохнув, она взяла в руки конец пояса и начала перебирать пальцами золотые бусинки, украшавшие его. — Мне стыдно признаться, но я почувствовала огромное облегчение, когда узнала, что вы пропали из дворца.

— Мое исчезновение обнаружил король?

— Нет. Его опередил ваш отец.

— И поэтому вы предложили мне переночевать в вашей комнате, — закончила Джослин.

Королева отвернулась и подошла к камину.

— Вы осуждаете меня? — задумчиво спросила она, обхватив себя руками и поеживаясь от холода. — М-да, леди Джослин, мне крайне редко удается помешать мужу добиться своего, если дело касается женщин. Но в случае с вами мне, как видите, удалось разрушить его планы. И я рада этому.

Боже, как объяснить все королеве? Джослин не хватало слов.

— Но если бы даже… Я бы не…

Филиппа оглянулась.

— Теперь, когда я познакомилась с вами поближе, дорогая, — улыбка снова осветила ее прекрасное лицо, — я вижу, что напрасно беспокоилась. — Приблизившись, она ласково погладила молодую женщину по плечу. — Забудьте о моих словах. Все хорошо, что хорошо кончается. Завтра утром вы отправитесь в свой новый дом, где начнете другую, новую жизнь.

Джослин отчаянно хотелось упасть перед королевой на колени и попросить

помочь избавиться от Лайма Фока, но усилием воли она сдержала порыв. В конце концов, решение уже принято. Какой смысл жаловаться? Оставалось лишь надеяться, что король не так сильно разгневался на нее, чтобы отобрать баронство.

— Благодарю вас за заботу, Ваше Величество, — растерянно пробормотала молодая вдова.

— Не стоит, — ответила Филиппа, затем, словно беседуя сама с собой, добавила вполголоса: — Мне кажется, сэр Лайм напрасно плохо думает о вас. Он ошибается.

Джослин встрепенулась.

— Откуда вы знаете сэра Лайма? Я хотела сказать… Я слышала… Леди Седра говорила, что видела вас с ним сегодня утром в саду.

Филиппа усмехнулась.

— Хотите знать, уж не изменяю ли я мужу так же, как он мне? — Не позволив собеседнице возразить, она покачала головой и добавила: — Я пошутила. И не бойтесь, что обидели меня.

Тяжело вздохнув, королева опустилась на широкое кресло, выглядевшее так, словно на нем раньше не сидели.

— У нас еще осталось несколько минут, поэтому я объясню. Семь лет тому назад я присутствовала при разрешении спора между сэром Лаймом и его братом о том, кому принадлежит право владения Эшлингфордом. Лично я уже тогда поняла, что этой чести следовало бы удостоить сэра Лайма, даже несмотря на то, что он незаконнорожденный сын покойного барона.

— Потому что покойный отец сэра Лайма назвал его своим наследником?

— Отчасти. В конце концов, умный отец знает своих сыновей лучше, чем те знают себя, а старый барон был мудрым человеком.

— Но есть, видимо, и другая причина?

Филиппа пожала плечами.

— Мое мнение основано на чувствах и интуиции, и я, разумеется, могу ошибаться, но сэр Лайм мне кажется более достойным претендентом. Он честный и ответственный мужчина, в то время как его брат… — Нахмурившись, она неожиданно замолчала. — Извините, леди Джослин. Я забыла, что Мейнард Фок — ваш бывший муж.

— О, не стоит извиняться. Честно говоря, я даже благодарна вам за то, что вы помогли мне получше узнать человека, которого я едва знала.

Жена Эдуарда удовлетворенно кивнула головой.

— Возможно, мне не следовало отзываться дурно о вашем муже, ведь я его тоже плохо знала, но я лишь излагаю свою точку зрения. Как я уже говорила, я присутствовала при разрешении спора между сэром Лаймом и его братом. На протяжении всего разбирательства сэр Лайм вел себя очень спокойно, полностью контролируя свои эмоции. Поэтому, когда король объявил о том, что признает наследником Эшлингфорда законнорожденного сына старого барона, никто не оказался готов к тому, что сэр Лайм потеряет самообладание. Он рассвирепел, как раненый лев, и набросился на отца Иво, у которого хватило глупости насмехаться над ним. Просто поразительно, что человек может в гневе обладать такой силой. Потребовалось трое, нет, даже четверо стражников, чтобы оттащить сэра Лайма от дядюшки и вывести его из замка.