Пламя Силаны
Шрифт:
Она рухнула как подкошенная, и почему-то особенно отчетливо Рейз услышал звук с которым лезвие перерубило ее ключицу.
А потом, будто наверстывая, время снова понеслось вскачь, и не было ни мгновения остановиться, подумать.
Переиграть.
Рейз кинулся вперед из последних сил, борясь с темнотой, которая застилала глаза.
И уже не увидел — почувствовал, как клинок вошел в спину Ларса.
Глубже и глубже, насквозь.
На лицо брызнуло красным, отвратительно теплым.
Рейз отпустил рукоять
Глава 22
***
Когда Ларс насадил Рейза на крючья, Силану удержал Лиам. Она хотела броситься вперед — помочь, использовать пламя — она видела: отвратительные клочья кожи и мяса, кровь, бесконечными ручейками по спине и ниже, тяжелыми каплями на пол клетки.
— Стой, погоди! Силана, ты не можешь! Бой еще идет!
Лиам говорил ей что-то еще, удерживал — сильный, намного сильнее нее, и в тот момент никакие последствия не заставили бы ее остановиться.
— Пустите!
Но использовать пламя она не могла. Не против Лиама.
Не тогда, когда каждая капля силы, все, что еще оставалось было необходимо, чтобы помочь Рейзу.
Понимал ли он, насколько серьезны его раны? Или ничего не чувствовал в горячке боя?
Или рвался вперед, думая только о том, что обещал победить.
— Тише, тише, Силана. Ну пожалуйста, ты не можешь сейчас к нему пойти, — быстро, как безумный шептал ей Лиам. — Если ты вмешаешься, тебя разорвут. Понимаешь, в Парной Лиге тебя просто…
Кто-то внутри нее, кто никогда не терял самообладания спокойно отмечал его слова.
Его правоту.
Да, в поединки не позволялось вмешиваться.
Да, за это пришлось бы заплатить. Всем.
— Если я тебя отпущу, папаша меня не простит. Бой должен закончиться.
Ларс шел к Каро, а Рейз рвался за ним следом. Истекал кровью, и не останавливался.
Быстро, все происходило так быстро, как когда-то на войне.
А потом Ларс оказался перед Каро, занес клинок — не как воин, как палач, и вмешиваться стало поздно. Слишком поздно.
Силана так и не поняла потом, откуда выскочила та девушка — светловолосая, решительная молния, которая метнулась Ларсу наперерез. Нарушая правила, которые не нарушила Силана, наплевав на все запреты и все последствия.
Она выскочила, как птица, раскинула руки, закрывая Каро собой, и упала, перерубленная ударом.
Выигрывая время для Каро и для Рейза.
Ларс смотрел с недоумением — на свой клинок, на девушку, которая встала у него на пути и умерла так глупо. Почти случайно.
Он не собирался ее убивать — Силана это видела, знала об этом.
Не понимал, как же так вышло.
С этим непониманием он и умер. Клинок Рейза пробил его насквозь, вышел из грудины.
Руки Лиама на миг ослабли, Силана ударила локтем назад, вывернулась,
Лиам больше ее не удерживал.
Народ вскакивал со своих мест, кто-то кричал «Майя! Майя!» с другого конца зала. Тонко и отчаянно.
Силана видела краем глаза спешащую к ним Делию, но времени не было, время утекало.
Каро держал девушку на руках, зажимал рану руками, и ему не нужно было объяснять, что только чудо, настоящее чудо могло спасти.
Ее или Рейза.
Было бы проще, если бы она умерла сразу. Намного проще.
Силана думала так и ненавидела себя за эти мысли.
На войне ей много раз приходилось принимать решение: исцелять или нет. Раненых всегда было слишком много, а пламени слишком мало. Она выбирала, выбирала, как умела, чувствуя, что немеет, осыпается пеплом внутри.
Выгорает.
Иногда те, от кого она отвернулась, те, кого не спасла, чтобы исцелить других, приходили к ней в снах. Спрашивали: за что? Почему не меня? Кто дал тебе право решать?
Ей нечего было им ответить.
Наверное, даже убивать было проще.
Когда Силана подбежала к Рейзу, она приняла решение. Она могла спасти его или девушку, которая заслонила собой Каро. Только кого-то одного.
Девушка была светловолосая, совсем юная, почти подросток.
Ей бы жить и жить, думала Силана.
Много-много лет. Выйти замуж, родить детей. Стать счастливой.
Она ни в чем не была виновата, эта девушка, думала Силана.
Это Рейз был взрослым мужчиной, воином. Гладиатором, который понимал риск и знал, на что шел.
Он не согласился бы выжить ценой жизни ребенка.
И пламя уже струилось сквозь ладони Силаны — исцелять, дарить чудо.
— Майя, — отчетливо и хрипло сказал Каро.
Майя, вот как ее звали. Было бы проще не знать.
Было бы проще, если бы она умерла молча, не приходя в сознание. Но она открыла глаза, посмотрела на Каро. Глаза у нее были пронзительно голубые, небесные. Красивые-красивые.
А на губах пузырилась кровь.
— Я… вас… Я вас… спасла. Вы же… женитесь на мне?
Слова получались невнятными, слишком тихими, и Каро наклонялся к ней, чтобы расслышать.
— Вы же… л-любите… меня, да?
Пламя струилось в Рейза, бесконечным теплым потоком, изначальной, бездонной силой Майенн. Силой, способной сотворить чудо.
Выбором, который Силана сделала, и с которым — она знала — придется жить дальше.
— Люблю, — тихо, пронзительно честно солгал Майе Каро, удерживая ее как ребенка. Заглядывая в глаза. — Мы обязательно поженимся. И все будет так, как ты захочешь. Розовые цветы и белая чародейская платформа в небе. А потом мы уедем к морю. Только мы вдвоем.