Пламя над бездной
Шрифт:
Равна глянула через прибой. Когда волны откатывались, виднелись ветви наездников среди тучи брызг. Этот вид был очень распространен в Крае. Их было много разновидностей, но анализ подтверждал легенду: очень давно это был единый вид. Еще в досетевую эру они были неподвижными обитателями морских берегов. Предоставленные самим себе, они выработали вид разумности, лишенный кратковременной памяти. Они росли на берегу и думали думы, не оставлявшие следов в умах. Такое может быть лишь под влиянием постоянно повторяющегося стимула. Но разум и память, которую они у себя выработали, имели значение для выживания вида: стало
Потом какая-то неизвестная раса наткнулась на этих мечтателей и решила «помочь им в развитии». Их поставили на мобильные платформы, тележки. Колеса дали возможность передвигаться вдоль берега, манипулировать ветвями и щупальцами. С помощью механической кратковременной памяти тележки они быстро поняли, что новообретенная подвижность для них не смертельна.
Равна отвернулась от наездников — что-то приближалось по воздуху между деревьями. Эмиссар. Может быть, ей стоит позвать из воды Синюю Раковину и Зеленого Стебля. Или нет. Пусть еще понаслаждаются. Если она не раздобудет специального оборудования, им потом придется туго.
«А к тому же можно обойтись и без свидетелей». Равна сложила руки на груди и стала смотреть в небо. Организация Вриними пыталась говорить об этом со Стариком, но сейчас эта Сила действовала только через Эмиссара… а он настаивал на встрече один на один.
Эмиссар приземлился за пару метров от нее и поклонился. Его перекошенная улыбка несколько смазала эффект.
— Фам Нювен, к вашим услугам.
Равна ответила поклоном и провела его в тень своего кабинета. Если он думал, что встреча один на один заставит ее нервничать, он был прав.
— Спасибо за согласие на встречу, господин Нювен. У Организации Вриними есть важнейший вопрос к вашему принципалу. (Владельцу? Оператору? Хозяину?) Фам Нювен плюхнулся в кресло и вытянулся. Он избегал Равны с того самого вечера в «Бродячей компании». Но Грондр говорил, что Старик держал его на трансляции, раскапывая архивы в поисках информации о человечестве и его истоках. Теперь, когда Старика убедили сократить использование Сети, это имело смысл: Эмиссар мог делать всю работу в локальной сети, то есть использовать человеческий интеллект, суммировать и давать наверх лишь ту информацию, которая была Старику действительно нужна.
Равна, притворяясь, что работает с компьютером, изучала его краем глаза. Фам улыбался своей прежней ленивой улыбкой. Интересно, хватит ли у нее когда-нибудь смелости спросить, сколько в их… романе… было от человека. Были у Фама Нювена к ней хоть какие-то чувства? Да, черт побери, ему хоть понравилось?
С точки зрения Перешедшей Силы он был всего лишь простым концентратором данных и передатчиком — но с точки зрения Равны в нем было по-прежнему слишком много от человека.
— Э-э, гм… Организация продолжает отслеживать сбежавший страумский корабль, хотя ваш принципал и потерял интерес.
Фам поднял брови с выражением вежливого интереса.
— Да?
— Десять дней назад простой сигнал «Я здесь» был прерван новым сообщением, очевидно, от уцелевшего члена экипажа.
— Мои поздравления. Вы сумели сохранить это в секрете даже от меня.
Равна не клюнула на наживку.
— Мы стараемся сохранить это в секрете от всех, господин Нювен.
Равна вывела на дисплей все полученные на сегодня сообщения. Несколько вызовов и ответов за последние десять дней. При переводе на трисквелин для Фама орфографические и синтаксические ошибки исчезли, но тон сохранился. Равна вела разговор со стороны Организации. Это было как вести в темной комнате разговор с человеком, которого никогда не видела. Можно было легко вообразить многое: тонкий плачущий голос между написанными большими буквами словами и восклицательными знаками. Видеоизображений ребенка не было, но в архиве человечества на Сьяндре Кеи Организация раскопала изображения родителей мальчика. Они выглядели типичными страумерами, но с карими глазами клана Линден. Маленький Джефри должен быть худой и темноволосый.
Глаза Фама Нювена бежали вниз по тексту, потом, кажется, зацепились за последние строчки.
Организация <17>: Сколько тебе лет, Джефри?
Абонент <18>: Мне восемь. Я ДОСТАТОЧНО БОЛЬШОЙ, НО МНЕ НУЖНА ПОМОЩЬ!
Организация <18>: Мы поможем. Мы прилетим, как только сможем, Джефри.
Абонент <19>: Извините, что я вчера не мог говорить. Плохие люди опять вчера приходили на холм. Идти на корабль было опасно.
Организация <19>: Плохие люди подходили так близко? Абонент <20>: Ага. Я их видел прямо с острова. Сейчас я на корабле вместе с Амди, но здесь по дороге лежит много мертвых солдат. Резчики часто делают рейды. Мама погибла. Господин Булат очень старается меня защищать. Он говорит, что я должен быть смелым.
На минуту улыбка Фама исчезла.
— Бедный ребенок, — мягко сказал он. Потом пожал плечами и ткнул в одно из сообщений. — Что ж, я рад, что Вриними посылает спасательную экспедицию. Очень благородно с вашей стороны.
— Не совсем так, господин Нювен. Посмотрите на пункты с шестого по четырнадцатый. Мальчик жалуется на автоматику корабля.
— Ага, что-то из предрассветной эпохи. Клавиатура и монитор, без распознавания голоса. Абсолютно недружественный интерфейс. Похоже, крушение разбило почти все.
Он нарочно прикидывался бестолковым, но Равна решила проявить бесконечное терпение.
— Может быть, и нет, если учесть происхождение корабля. — Фам только улыбнулся, и Равна продолжала раскладывать все по полочкам. — Вероятно, процессоры из Верхнего Края или из Перехода, и в теперешней среде они стали почти безмозглыми.
Фам Нювен вздохнул.
— В полном соответствии с теорией наездников, да? Вы все еще надеетесь, что на этом корыте есть та страшная тайна, которая может убить Катастрофу?
— Да! Вот послушайте… Одно время Старик очень этим интересовался. Откуда же такая полная потеря интереса теперь? Есть какая-то причина, по которой корабль не может быть ключом к битве с Отклонением?
Так объяснял эту потерю интереса Грондр. Всю свою жизнь Равна Бергсндот слыхала легенды о Силах, и всегда очень отдаленные. И теперь она почти что могла задать вопросы самой Силе. Очень странное ощущение.