Пламя Дракона

Бейли Робин Уэйн

Насекомое неторопливо прошествовало по большому пальцу и упорхнуло.

— Я люблю тебя, Эрик, — прошептала Кэти.

Он ответил тихо, так, что она едва могла услышать:

— Я люблю тебя, Кэти.

Она прикусила губу, внимательно разглядывая его лицо:

— На этот раз без дураков? Он медленно покачал головой:

— Без дураков.

Она не знала, долго ли они простояли так, прижавшись друг к другу, и когда к ней в голову пришла эта мысль. Она взяла Эрика за руку и повела прочь, в глубь леса, пока они не нашли

место, где земля была сухой, а меж сплетенных корней росла мягкая трава.

Они легли рядом, не говоря ни слова. Это был не первый раз, когда они занимались любовью, но Кэти показалось, что сейчас происходит нечто особенное. Она прикрыла глаза и слушала, как их сердца бьются рядом.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Эрик и Кэти молча отправились в дом, взявшись за руки и глядя на мерцание светлячков. Они обнаружили Роберта на крыльце: он играл с серой собачкой, чесал ее за ушами, трепал за холку, дергал за хвост и совершенно по-мальчишечьи улыбался.

— Смотрите, кто за нами увязался — от самой деревни, — шепотом сказал он.

Эрик с Кэти присели рядом; песик был явно доволен вниманием.

— Вечно ты таскаешь домой всяких бездомных зверей. — Эрик показал глазами на дверь. — Все спят?

Роберт кивнул.

— Вы бы слышали, как этот дурачок скребся в дверь.

Кэти встала, потянулась — и вовремя придержала подол рубашки.

— Пойду взгляну, высохли ли мои одежки, да и посплю немного. Утро уже скоро.

Она нагнулась и поцеловала Эрика в макушку, потом исчезла за дверью.

Эрик уперся локтями в колени. Маленький серебряный медальон у него на шее покачивался, отбрасывая блики. Эрик вздохнул.

— Хочешь что-то сказать, большой брат?

Эрик замялся.

— Честно, не хотелось бы отсюда уходить. Но скоро взойдет солнце. — Он пробежал пальцем по мокрому носу песика. — А пока что…

— Добро пожаловать в цирк доктора Лао. — Роберт сжал его плечо.

Эрику на миг показалось, что ветер — это звуки какого-то музыкального инструмента, а светлячки — огни реклам.

— Весь мир — сплошной цирк. Ну, если, конечно, смотреть на него определенным образом. Солнце ложится и встает вместе с тобой — разве это не волшебство?

Роберт взял своего нового мохнатого дружка на колени.

— А вот попробуй взять пригоршню пыли и увидеть не пыль, а тайну, настоящее чудо.

— Да, стоит остановиться на миг и понять, что ты — живой и что быть живым — это просто фантастика; вот тогда случается нечто, и ты попадаешь в цирк доктора Лао. — Он медленно поднялся и задержался на ступеньке. — Я не думал об этом уже много лет.

— Весь мир — сплошное волшебство, — как-то невесело откликнулся Роберт.

Эрик снова сел и потрепал бархатистые уши пса.

— Что стряслось, Бобби?

— Я подумал о Скотте. Незадолго до путешествия в Китай я показал ему этот фильм

и ему понравилось — не меньше, чем нам, когда мы были детьми. — Внезапно он поднял горящие глаза. — Я должен найти его, Эрик. Не могу избавиться от мысли, что его надо срочно найти!

Эрик сжал губы. Роберт с такой уверенностью рассуждал о Скотте, что, по правде говоря, заразил даже его.

— Бобби, если ты думаешь, что надо искать Скотта, а не сидеть тут, может, тебе так и надо поступить?

Роберт замотал головой:

— Ну уж нет. Я не оставлю вас с Кэти. Вам я сейчас нужнее. А вот когда расхлебаем кашу, которую заварила Салит, ничто меня не остановит поисках, даже если придется голыми руками сокрушить стены крепости Шандал Карг.

— Тише. Не буди ребят.

Роберт умолк. Он снова спустил пса на землю. Впрочем, какого пса — обшарпанного серого щенка, такого тощего, что ребра выступали. Уши песика повисли, влажные глаза то закрывались, то открывались медленно и сонно. Он приподнял голову и тут же положил ее на ботинок Роберта.

Эрику хотелось спать. Еще оставалось время, чтобы немного вздремнуть на полу рядом с Кэти, обняв ее со спины, — так и лежали бы, хм, как пара ложек в ящике кухонного стола.

Неплохо. Но если он уснет, то увидит ее. Шандал Карг. Он боялся спать, зная, что она превратит его сон в кошмар. Руки невольно сжались в кулаки — то ли от ярости, то ли от страха.

Собака подняла голову и завыла, глядя в лес.

Прежде чем Эрик успел хоть как-то отреагировать, Роберт громко застонал, схватился за висок и упал без чувств. Дубинка скатилась по ступеням в траву. Песик вскочил, захлебываясь лаем; Эрик обернулся, ища взглядом противника. Из темноты вылетела еще одна дубинка и ударила его в бровь. Мир взорвался мириадами алых искр, и Эрик рухнул на спину.

Из леса выскочили солдаты в черном. Эрик не в силах был подняться; он попробовал нашарить дубинку — бесполезно: в глазах рябило, пальцы не повиновались.

Чолы бросились к дверям, и тут появился Валис с посохом. На него накинулись двое или трое. Дверь повисла на искореженных петлях. Валис упал под тяжестью противников; из темноты донесся пронзительный вопль Салит.

Эрик снова попробовал встать, но солдат пнул его под ребра. Кто-то грубо схватил его, заламывая руки за спину, и связал сыромятными ремнями.

Собака зарычала и вцепилась зубами в руку солдата, тот закричал от боли. Собака не разжимала челюстей. Другой солдат поймал пса сетью и, укушенный, обливаясь кровью, принялся молотить несчастное животное дубинкой.

Эрик проклял себя за невнимание. В доме уже было с дюжину солдат, во дворе — еще столько же, из темноты появлялись новые. Двое вояк стащили его со ступенек и бесцеремонно швырнули во дворе. Еще двое приволокли Роберта. Брат был тоже связан и, судя по всему, еще толком не пришел в себя.