Пламя Деметры
Шрифт:
Базы наркомафии бомбардировке не подвергались. То ли братство пока не знает о том, где они расположены, то ли решили оставить на закуску. Скорее первое, чем второе самого сильного противника надлежит уничтожать в самом начале боевых действий. Ничего, скоро все изменится, и братство узнает, где расположены эти базы.
Неожиданно в груди. Анатолия шевельнулся червь сомнения. Что он делает, зачем он помогает этому зверству, неслыханному в истории человечества? Да, ящеры не люди, но вот рядом стоят два ящера и очень трудно смотреть на них и не испытывать сочувствия к разумным существам, чья родина горит в огне и чьи соплеменники в это самое
Анатолий поинтересовался, какие действия предпринял Вахид, и немедленно получил ответ от компьютеров. Действия были вполне логичными - полное радиомолчание плюс полная капсуляция подземелья. Все служащие базы, находящиеся на поверхности, получили приказ затаиться. Автономную гранату так не обманешь, но похоже, что на борту машин братства высокоточных боеприпасов сейчас нет.
И точно, один истребитель прошел на большой высоте непосредственно над Карасу и ничего не заметил. Пронесло.
Вахид деликатно покашлял. Анатолий вытащил часть своего сознания из сети и вопросительно обернулся.
– Как вы полагаете, - спросил Вахид, - насколько боец вашего класса сильнее обычного пилота в воздушном бою?
– Все пилоты имеют допуск класса Е, - отрезал Анатолий, - других не бывает.
– А если бойцу класса D оформить допуск класса Е, но не обновлять имплантаты?
– Он сможет летать, но не сможет управлять высокоточным оружием, а в маневренном бою ему не хватит умения. Хотя, с другой стороны, основной фактор успеха в воздушном бою - удача. На втором месте информационное превосходство, на третьем - техническое. Личные качества пилота тоже играют важную роль, но не такую уж и большую.
– Если вы сейчас подниметесь в воздух, что вы сможете сделать?
– У вас здесь есть истребитель?
– Здесь - нет, но я знаю где.
– И где же?
– Название этого места ничего вам не скажет. Вы не ответили на мой вопрос.
Анатолий задумался. Если быть честным, у него почти не было шансов. Он мог сбить две-три машины противника до того, как остальные навалятся всем скопом и просто задавят массой. Кроме того, когда противник полностью контролирует ближний космос, поднять в воздух боевую машину означает подписать смертный приговор той базе, с которой она взлетела. Но посмотреть живьем на истребитель, принадлежащий наркомафии... да, это стоит того. С другой стороны, как бы не зарваться...
– Можно попробовать, - решительно сказал Анатолий.
– Мы выезжаем прямо сейчас?
– Нет, что вы!
– изумился Вахид.
– Пока истребители не вернутся на свои базы, на поверхность подниматься нельзя. Кроме того, туда довольно далеко ехать, так что лишняя пара часов ни на что не повлияет. Когда тревога будет отменена, я свяжусь с генеральным штабом, эту операцию нельзя начинать без их одобрения.
– Какую операцию? Доставку меня к истребителю?
– Да.
Анатолий
– Где здесь сортир?
– спросил он.
– Медвежья болезнь?
– усмехнулся Вахид. Анатолий неопределенно пожал плечами.
Вахид указал на неприметную боковую дверь.
Анатолий пошел в ее сторону, какой-то младший офицер отступил на шаг, освобождая дорогу старшему по должности. Анатолий легонько стукнул в одну точку на боку этого человека, тот пошатнулся и осел бы на пол, если бы Анатолий не поддержал его. Другой рукой Анатолий извлек из-за пояса несчастного тяжелый пневматический пистолет, обернулся и выстрелил шесть раз, после чего обойма опустела. Противников было десять.
К счастью для Анатолия, противники начали реагировать слишком поздно. Анатолий успел подскочить к кухонному столику на колесиках, схватить с него ножи и сделать три броска. Мало кто знает, что обеденные ножи с неутяжеленной рукояткой гораздо легче метать, чем любые другие, за исключением специально предназначенных для метания. Конечно, обеденные ножи тупые, но если руки метателя - оснащены мускульными усилителями, а дистанция не превышает пяти метров, тупизна ножа не имеет никакого значения.
Все три ножа достигли цели, теперь на ногах оставались только Анатолий и Вахид. Вахид успел выхватить из кобуры электрический пистолет (в тесном помещении таким оружием пользуются только самоубийцы), но рукоятка четвертого ножа ударила его по запястью и пистолет выпал.
– Сдашься сам?
– спросил Анатолий.
Вахид предложил Анатолию совершить противозаконное действие с собственной матерью, а также выразил ряд предположений о родстве Анатолия с некоторыми существами, главным образом мифологическими.
– Твое дело проиграно, - сказал Анатолий, - завтра эта база будет уничтожена. Твой друг Рашид говорил, что вы, пионеры, прагматики, так будь прагматичен!
– Я не предаю друзей!
– заорал Вахид, бросился на Анатолия, но через секунду лежал на полу в глубоком нокауте.
Анатолий нанес контрольный удар и запустил руку в потайной карман куртки, где лежал одноразовый шприц-тюбик, наполненный феназином. Просто на всякий случай.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
1
Феназин подействовал быстро, не помешало даже временное расстройство периферической нервной системы Ва-хида. Уже через три минуты Вахид выдал несколько распоряжений по селекторной связи, а сейчас бодрым шагом двигался по подземному коридору в сторону замаскированной автостоянки. Анатолий шел сзади и делал вид, что это Вахид его куда-то ведет. Анатолий не видел лицо Вахида, но знал, что оно выглядит застывшим и безжизненным, так всегда бывает после феназина, но сейчас это не страшно, потому что такое же выражение лица бывает после того, как узнаешь ужасные новости, потрясающие до глубины души. Бойцы, попадавшиеся навстречу, оценивали выражение лица командира именно таким образом.
Часовой, стоявший около выхода, сильно удивился, что командир решил нарушить собственный приказ, категорически запрещающий выходить на поверхность до особого распоряжения, но Анатолий заранее проинструктировал Вахида. Они вышли на поверхность без проблем.
Вахид сел за руль "Муфлона" и завел двигатель.
– Не забудь предупредить наружную охрану, - сказал Анатолий.
– Еще рано, - мрачно отозвался Вахид.
– Когда будет нужно - не забудь.
– Да.
Больше Вахид не произнес ни слова до самого Олимпа.