Пламя Деметры
Шрифт:
Через минуту рация снова пиликнула, рядовой Хусейн снова представился, а затем некоторое время молча выслушивал указания. Далее он заверил рацию, что все понял, оборвал связь и обратился к Якадзуно:
– Вставай, вояка. Почему не сказал, что освобожден от караульной службы?
– Ну... боевая тревога все-таки...
– замялся Якадзуно.
– До особого распоряжения на боевые тревоги можешь не реагировать. И нечего слоняться по комплексу, только людей нервируешь, не ровен час, пристрелят еще.
– Но меня разбудили...
– Надо было послать! Давай проваливай отсюда и больше мне не
Якадзуно с трудом встал на ноги и побрел обратно. Ему было очень неприятно. Не то чтобы он потерял лицо, нет, до этого дело пока еще не дошло, но все равно ему было очень неприятно.
9
Изображение на экране на мгновение остановилось, а затем вообще исчезло, и на месте разгромленной фермы появился Джон Рамирес. Он выглядел взъерошенным и говорил с трудом. Непосвященному трудно было понять, в чем дело - то ли он накачался амброзией по самое не могу, то ли просто очень потрясен случившимся.
– Братья и сестры!
– нетвердо провозгласил Рамирес.
– Мне очень трудно говорить, и потому я буду краток. Теперь вы увидели то же, что и я, и вам не нужно долго объяснять, что это такое, вы и так все поняли. Это война, большая война до победного конца. В такой войне не бывает мирных переговоров, исходов может быть только два - или безоговорочная победа, или безоговорочная капитуляция.
Вы видели, как ящеры показали нам свое истинное лицо. Долгие годы они прикидывались мирным народом, жили рядом с нами, делали вид, что их не волнуют наши дела, но на самом деле они копили силы и ждали подходящего момента. Всеми правдами и неправдами они добывали человеческую технику и человеческое оружие, учились им владеть, приобретали наши знания, копили силы. Когда революция сотрясла наше общество, они решили, что их час настал, и перешли в наступление.
Пока они боятся открыто выступить против нас, зная, что мы сильнее. Подобно трусливым шакалам, они атакуют самых слабых, тех, кто временно отбился от стада. По данным особого отдела, от рук ящеров приняли смерть уже более пяти тысяч человек. Вдумайтесь в эти цифры - пять тысяч человек! Это не единичная террористическая вылазка, это война на уничтожение. С этого момента на Деметре больше нет места для двух разумных рас, в живых останется только одна.
Вы видели в видеозаписи, что ящерам помогают люди. Мы прекрасно знаем, кто эти, с позволения сказать, люди. Свиноголовые бойцы, продажные слуги корпораций, теперь они предали не только свой народ, но и всю человеческую расу. Они встали на сторону чужих и отныне больше не люди, отныне все, запятнавшие себя сотрудничеством с ящерами, должны уничтожаться на месте, без суда и следствия.
Братья и сестры! Мне очень горько говорить об этом, но мы вступили в войну. Не мы начали войну, нам ее навязали, и теперь мы обязаны сделать все, чтобы в этой войне оказаться не на щите, а со щитом. Мы обязаны победить, иначе у нас нет будущего на этой планете, иначе наши дети падут под ножами ящеров и наш род пресечется. Мы не имеем права допустить этого. Дадим миру шанс!
На этом речь закончилась, и телевизионный Джон Рамирес исчез с экрана, уступив место рекламе освежителя воздуха. Реальный Джон Рамирес щелкнул пультом и переключился на телетекст. На настенном экране отобразилась мелкомасштабная карта Олимпийской равнины, которая сейчас была усеяна
10
Когда до кабинета Вахида осталось метров сто, по ушам резко ударил ревун боевой тревоги. Анатолий сверился с планом комплекса, который он только что скачал из компьютерной сети, резко развернулся и побежал назад, в то место, где должен находиться центральный боевой пост. Он успел вбежать в помещение секунды за три до того, как тяжелая бронированная дверь автоматически захлопнулась, отрезая цитадель подземного комплекса от остальных помещений.
Часовой у входа попытался остановить Анатолия отравленной иглой, но добился только того, что упал на пол, баюкая вывихнутую руку.
– Вахид!
– закричал Анатолий.
– Останови их! Вахид отвернулся от многочисленных экранов системы управления боем и крикнул в ответ:
– Отставить! Это свой!
Рядом с Вахидом Анатолий заметил двух ящеров, оба выглядели взволнованными.
– Ты вовремя, - сообщил Вахид.
– Сможешь напрямую подключиться к этой системе?
– он указал на консоль стационарного компьютера.
– У меня нет кодов доступа.
– Чанг! Организуй ему полный доступ, и побыстрее!
– Полный доступ?
– недоуменно переспросил молодой узкоглазый офицер.
– Я что, неясно выражаюсь? Полный доступ и быстро!
Анатолию очень хотелось спросить, что происходит, но он подавил это желание. Быстрее будет напрямую получить информацию из локальной сети.
Чанг зарегистрировал в системе нового пользователя, Анатолий вбил код в собственную мобилу и подключился к сети. Ого!
Анатолий нецензурно выругался. Один из ящеров тоже выругался, по-своему, по-ящерски.
– Хфов в огненном кольце, - сказал он.
– Пятьдесят тысяч ящеров сгорят заживо в ближайшие часы. Они бомбят все есусев, до которых могут достать.
Анатолий послал простейший запрос к базе данных и обнаружил, что оценка, которую дал ящер, занижена по меньшей мере на порядок. Решительные ребята эти лен-нонцы, даже Гитлер не действовал с таким размахом.
Дела обстояли следующим образом. Час назад в воздух поднялось около двухсот боевых вертолетов. Они рассредоточились и заняли позиции над ящерскими городами, а три минуты назад все одновременно начали бомбардировку.
Судя по результатам первых наблюдений, применялись только фугасные и зажигательные электрические бомбы, интеллектуальное оружие не использовалось. То ли у братства не нашлось военных пилотов с полным набором имплантатов, то ли они сочли нецелесообразным тратить дорогие боеприпасы на ковровую бомбардировку абсолютно беззащитных целей. Фактов применения химического и биологического оружия тоже пока не отмечено. Авиация братства действовала без особых мудрствований - истребитель разбрасывал кассеты вокруг города, образуя огненное кольцо, которое сжималось уже без посторонней помощи. Если создать большой очаг достаточно горячего пламени, оно формирует огненный вихрь, в котором сгорает даже самое влажное дерево. Судя по картинке, имеющейся в локальной сети, все ящерские города в радиусе трехсот километров от Олимпа были обречены.