Пламя Авроры
Шрифт:
– Мама..., - шепчу я.
Она поднимает глаза и одаривает меня одной из своих улыбок - той самой, которая дает веру на то, что в целом мире всё в порядке. Я оглядываю комнату, позволяя впитать всю сцену в себя, и вдруг понимаю, что бывала здесь и раньше. Что это место не из моих воспоминаний, что это была особая ночь, которую мне довелось пережить. День рождения моего отца. Мама тогда нарезала овощи для его любимого блюда: густое коричневое рагу с картофелем, морковью, бараниной и перловкой. Я отмеряла крахмал из тапиоки для его любимой рисовой лапши. Мне было тринадцать и мы с ней тогда не очень ладили. Я уже хотела попробоваться для миссии на Октавии. Мама же сказала, что мне еще рано принимать такие жизненно-важные решения. И мне больно вспоминать
Теперь же, я наблюдаю за ее быстрыми, ловкими руками, пока она работает, за таким знакомым обручальным кольцом. Когда этот вечер действительно случился много лет назад, мы просто пели, готовили и обсуждали одно из моих домашних заданий, пока остальные не вернулись домой. Но теперь я знаю, что могу отменить это видение, если захочу, или всё зайдет слишком далеко.
И я хочу этого. Очень сильно.
Поэтому я велю домашней системе приглушить музыку, наклоняюсь к маме и кладу голову ей на плечо. Она обнимает меня одной рукой и сжимает в объятиях. Это так знакомо, мягкость настолько совершенна, что у меня на глазах выступают слёзы.
– Что такое Аври - Джей?
– спрашивает она, целуя меня в лоб.
Я молчу, думая, что же сказать ей. Знаю, что не могу сказать ей что случилось.., это разрушит всю иллюзию, которое создало это место. Но я знаю, с чего могу начать.
– Кажется, я просто вспоминала друзей из прежней школы, - отвечаю я.
– Оу?
Я посасываю нижнюю губу.
– То есть, я знаю, что мы часто переезжаем, но некоторые из них..., думаю, они планировали, что я пробуду с ними чуть дольше, понимаешь? Думаю, они считали, что смогут на меня положиться в том или ином случае, а теперь я больше не с ними.
– О, моя Аврора.
– она поворачивается ко мне и берет меня за подбородок. Скоро я стану слишком высокой для этого.
– Ты всегда слишком серьезно относилась к своим обязанностям. И я очень уважаю это качество в тебе. И я знаю, как трудно двигаться дальше. Но мы не сможем вечность стоять на месте, дорогая, тем более ради кого-то. Жизнь дана нам для того чтобы жить. С теми, кто остался позади всё будет в порядке, обещаю. С теми, кого тебе предстоит оставить в будущем, тоже всё будет в порядке, даже если тебе придется проделать долгий путь до другой планеты.
– Но от меня зависят многие люди, - говорю я.
– Ну, так и есть, - говорит она.
– Но в будущем тебя ожидает много приключений, и большинство из них будет оканчиваться прощаниями. Те, кто любит тебя, будут гордится тем, что имели причастность к этим приключениям, обещаю.
Я отстраняюсь, чтобы взглянуть на неё, но глазам очень больно.
– Люблю тебя, Мам, - говорю я, и она смотрит на меня с любовью на лице, нежно улыбаясь мне.
– Я тоже тебя люблю, моя дорогая, - тихо говорит она.
– И если однажды ты действительно отравишься на все те приключения, которые ты себе представляешь, я буду гордится тем, что вырастила такую храбрую дочь, которая не боится следовать за мечтой. Обещаю.
– Даже если я оставлю тебя?
– Ты никогда так не поступишь, детка, - снова говорит она.
– Я всегда буду с тобой.
* * * * *
В ту ночь я плачу в объятиях Кэла.
– Я бросила её, - бормочу я ему в грудь, приглушенно и не переставая, шмыгаю носом, так что понятия не имею, понимает ли он хоть слово.
– Я променяла её на приключения, а она думала, что я умерла.
Он нежно целует мои волосы.
– Для неё ты погибла, следуя за мечтой. Ты жила свою жизнь так, как велела она. Хорошо прожитая жизнь, неважно насколько долгая - это всё, на что может надеяться любой из нас, бе`шмай.
Позже я готовлю нам картофель с морковью, баранину, перловку и соус, и учу Кэла готовить рагу и мамин ирландский черный хлеб. Мы сидим бок о бок, прижавшись
Мне гораздо легче, потому что, сказать по правде, я успокаиваюсь, когда Кэл рядом. Его прикосновения, взгляд, улыбки, - я и представить не могла, что такое может быть, когда мы только встретились. Но все это словно якорь для меня, в то время как давление от нахождения здесь, грозит разорвать меня на месте. Пребывание в Эхо позволило нам провести месяцы, узнать друг друга, ведь такое возможно лишь по прошествии времени, и я благодарна за этот подарок, что даже не знаю, как это выразить словами. Одна из мелочей, что я узнала о нем, что когда его взгляд скользит по моим губам, вот как сейчас, он думает о том, как поцеловать меня. И я не хочу ждать, пока он перейдет к действиям, не сегодня.
И вот я тяну руку, чтобы ухватить его за рубашку, и он склоняется, позволяя с легкостью привлечь его к себе, когда я поднимаю подбородок, ощущая легкое покалывание между лопатками от предвкушения того, что наши губы вот-вот встретятся. Мы сидим бок о бок, и когда он склоняется ко мне, я обвиваю рукой его шею. Его ладонь скользит по моему телу, поддерживая меня, после чего он опускает меня на мягкую траву, и я утягиваю его за собой. Его голова закрывает звезды, но тот тихий звук, который он издает, стоит мне углубить поцелуй, заставляет меня позабыть о том, где мы находимся. В нём есть и волнение и узнавание, благодаря которым эти моменты такие идеальные, и даже когда я выгибаю спину, чтобы прижаться к нему, я снова улыбаюсь ему прямо в губы. Это то, что мне сейчас нужно. Между уроком Эша сегодня и молчаливым, крепким ... и, эй, невероятно сексуальным.. Кэлом, я ощущаю, что есть некий вес, который наконец-то падает с плеч. Словно некая тень внутри, которую смывает волной желания.
Кажется, я, наконец-то, понимаю, что мне нужно делать. Я ощущаю всё это: вину за то, что когда-то бросила свою семью; гнев из-за того, что их отняли у меня; печаль, что я так и не стала частью их жизни, которую они были вынуждены прожить без меня. Но в тоже время я держусь за осознание того, что они хотя бы продолжали жить дальше.
Потому что, рано или поздно, так происходит со всеми.
Прямо сейчас, у меня есть Кэл. Он - это всё что я могла желать, и мне не нужно ощущать Притяжение, чтобы понять, что люблю его - не внезапно, не в спешке, а кусочек за кусочком, мгновение за мгновением, словно новый урок, который я постепенно изучаю, добавляет к общей сумме моих к нему чувств. И, свернувшись калачиком в объятиях Кэла, той же ночью, прижимаясь щекой к его обнаженной груди, я знаю, что мне делать со всей этой ношей, что тащит меня вниз.
Удерживает меня.
Мне нужно отпустить прошлое и сосредоточится на настоящем. Нужно отказаться от того, кем я была, и принять себя новую.
Нужно сжечь все дотла.
* * * * *
На следующее утро, Эш и я, возвращаемся на вершину утеса. Я ощущаю лёгкость, словно я воздух, когда парю над Эхом; его красота раскинулась перед нами. Я сижу на краю обрыва и словно смотрю на край мира. И на этот раз, закрыв глаза, я вижу отца.
Мне шесть или семь, а вот он пришел, чтобы прочесть мне сказку на ночь. У нас есть большая книга сказок со всего мира. Он садится на кровать рядом со мной и мы вместе листаем страницы, он читает, а я провожу маленьким пальчиком по картинкам. Он обнимает меня, а я подгибаю колени, чтобы он поудобнее положил книгу, чтобы я смогла помочь ему перевернуть страницу. Он очень долго читал. Я вдыхаю его запах, ощущаю тепло кожи, вспоминаю то время, когда его объятия казались самым безопасным местом во всем белом свете. Но, в конце концов, он смотрит на меня, нахмурив брови так, как мне всегда нравилось.