Пламенное сердце
Шрифт:
Однако это было мучительно временами. Напряжение вчерашнего путешествия стало мелочью по сравнению с нашей близостью. Даже в футболке и фланелевых пижамных штанах она была мучительно сексуальна. Когда она спала в моих объятиях, положив голову мне на грудь, я думал о тонкой ткани ее одежды и о том, что под ней ничего больше нет. Я думал о том, каково бы это было – снять эту одежду, думал о том, что стану делать после. Я любил ее прекрасную душу и желал ее прекрасное тело. В этом нет ничего низкого. Это естественно.
В результате сон ко мне не шел. Ну и к тому же я днем
Меня действительно беспокоило то, что я стремительно терял контакт с духом. Когда Соня спросила меня, что я чувствую в пробирке, мне пришлось соврать. Соня – один из лучших пользователей духа, и она отлично отличает правду от лжи, но, к счастью, тогда она была слишком занята, чтобы заметить мою ложь. Правда заключалась в том, что я не способен был увидеть хоть что-нибудь. Я знал, что в крови присутствует дух, судя по наблюдениям Сони и Лиссы, но я не ощущал его. Я не мог больше видеть ауры, и хотя я не предпринимал попыток кого-либо лечить, о результатах тоже можно было догадаться.
Сообщение Джилл об узах было словно ведро холодной воды за шиворот. Вероятность исчезновения духа всегда нависала надо мной, но я никогда не думал о том, какие последствия это будет иметь для Джилл. Джилл объяснила, что хотя она по-прежнему ощущает, что мы связаны, у нее такое чувство, словно между нами опустился занавес, отрезавший мой разум от нее. Это было не так уж плохо. Это означало, что в моей жизни снова появилась приватность и что Джилл будет защищена от проникновения тьмы духа.
И я не мог отрицать очевидное: похоже, теперь я тоже защищен от духа. Я чувствовал себя… хорошо. Мой мир был спокоен. Я не испытывал лихорадочного стремления нарисовать целую картинную галерею за одну ночь, но меня по-прежнему переполняли идеи, которые я на самом деле мог развивать, потому что теперь способен был полностью сосредоточиться. Размышления о «Пинк Флойд» не вели к унынию. Моя любовь к Сидни пылала с той же силой.
Жизнь была хороша.
Пробуждение с Сидни оживило этот дом. Я в конце концов заснул, но просыпался, когда чувствовал, что Сидни шевелится. Мы оба ночью меняли позы, но так и не отпускали друг друга. Глядя на сонные глаза и спутанные волосы Сидни, я решил, что никогда еще она не выглядела восхитительнее. Я потянулся поцеловать ее, но Сидни отвернулась.
– Мне надо зубы почистить! – пробурчала она.
– Практична с первого мига пробуждения. И почему я не удивлен?
– Это просто здравый смысл. – Сидни повернулась на бок, и я прижался к ее спине, обнимая ее за талию.
– Хочешь позавтракать? – спросил я.
– Мы не можем выйти отсюда вместе. Будет плохо, если кто-нибудь заметит,
Я посмотрел на часы.
– Ха! Они все еще спят!
– Где мы возьмем завтрак?
– Здесь есть пара местечек, работающих круглосуточно, потому что постоянно приезжает кто-нибудь, живущий по общечеловеческому расписанию. – Я поцеловал Сидни в шею. – По такому случаю я снимаю твое ограничение на кофе.
– Эй, я держу слово!
– Посмотрим, что ты скажешь, если придется работать с мороями глубокой ночью.
Несколько мгновений Сидни молчала.
– Ты не выпил ни капли спиртного? Даже свою разрешенную порцию.
– Так легче. Нет смысла играть с огнем.
Ее ответ был прост и идеален:
– Я люблю тебя.
Потом Сидни отослала меня к себе, собираться, невзирая на мои прекрасно продуманные аргументы о том, как было бы эффективно принять душ вместе. Я быстро вымылся, чтобы успеть забежать в соседнее здание для быстрого визита к кормильцам. С Сидни мы встретились полчаса спустя в вестибюле дома для гостей, как подобает порядочным морою и алхимику. Парни за стойкой не обратили на нас внимания, но мы все равно устроили представление, заслуживающее «Оскара», – официальные приветствия и безопасное расстояние.
На улице блеклый солнечный свет мало согревал зимнее утро. Сидни выглядела аккуратно и мило в своей парке, и я проклял свою глупость, заставившую меня надеть тонкий бушлат. Впрочем, я не жаловался. Я должен следовать моде.
Окрестности были пустынны, как я и ожидал. Нам попадались лишь редкие стражи или усердные патрули, несмотря на то что двор был защищен от стригоев заклинаниями. В наше время, когда некоторые все еще не принимают правление Лиссы, нам грозит опасность от некоторых наших родичей. Один из ресторанчиков, который я помнил, все еще продолжал работать, и Сидни рассмеялась, когда мы туда вошли.
– Невероятно! – сказала она. – В этих зданиях упрятана целая цивилизация!
– И многое другое… Клуб, спа, боулинг. Правда, я не настолько глуп, чтоб вести тебя в боулинг.
Сидни показывала на удивление хорошие результаты в разных видах спорта. Она не обладала какими-то особенными атлетическими способностями. В половине случаев она просто использовала логику и математический расчет, чтобы соразмерить свои движения с задачей.
В ресторане меню подходило скорее для ужина. Мы заказали еду за стойкой, взяли кофе и присели за столик, подождать, пока повар приготовит наш заказ. Мы все еще чувствовали себя немного уставшими, и меня снова поразило, до чего же мне нравится такая нормальность.
– Когда-нибудь, Сейдж, – сказал я. – Это будет обычное утро в нашей квартире в Риме. Общая постель, совместный завтрак… не знаю, как мы этого добъемся, но так будет.
Сидни оторвалась от изучения меню, висевшего на стене, и улыбнулась.
– Говоришь, Рим? Какой по счету план побега?
– Номер один, – немедленно заявил я. Я знал, что Сидни мечтает о Риме.
Улыбка Сидни сделалась еще шире.
– Ты собираешься выучить итальянский?
– Зачем? Я могу общаться при помощи взглядов.